Книга Целуй, пока не поздно, страница 41 – Екатерина Мордвинцева

— Я искала книгу, — сказала я. — Не могла уснуть. Думала, почитаю.

— Ты не умеешь лгать, — сказал он. — У тебя краснеет шея, когда ты врёшь.

Я инстинктивно прижала руку к горлу.

— Что ты видела? — спросил он. — Письма? Дневник?

— Я не…

— Не надо, Сайфер. — Он вошёл в кабинет, закрыл дверь. Магический светильник погас, осталась только серебряная магия его глаз. — Я знаю, что ты видела. Я чувствую запах страха на тебе. И гнева.

— Ты убил её? — спросила я.

— Да.

— Своими руками?

— Нет. Я нанял убийцу.

— Это одно и то же.

— Я знаю.

Он сел на стул, уронил голову на руки. Кинжал он положил на стол — далеко от себя.

— Ты должна понять, — сказал он. — Серафина была не просто моей женой. Она была… инструментом.

— Инструментом? — я не скрывала отвращения. — Ты говоришь о женщине, которую любил? Которая родила тебе дочь?

— Я любил её, — поднял он голову. — Я любил её больше жизни. Но она работала на врага. На того самого «Д» из писем.

— Кто это — «Д»?

— Её брат, — сказал Мэриус. — И мой бывший друг. Он хотел заполучить Кубок. Серафина должна была передать Лиру ему после рождения. Но она не смогла — она полюбила дочь и отказалась.

— И поэтому ты её убил?

— Я убил её, потому что она собиралась бежать с Лирой к брату, — сказал он. — Если бы он получил Лиру, он бы использовал Кубок, чтобы уничтожить всех магов, которые не подчиняются ему. Тысячи людей погибли бы. Я не мог этого допустить.

— Но ты мог бы уехать. Спрятаться. Запечатать Лиру.

— Не мог. Брат Серафины был сильнее меня. Он нашёл бы нас. Он нашёл бы Лиру. Единственный способ защитить её — убедить его, что Серафина мертва. А она… она была единственной, кто знал, где находится Кубок на самом деле. Без неё он не мог активировать артефакт.

— Поэтому ты её убил, — повторила я. — Чтобы сохранить тайну.

— Чтобы спасти Лиру, — поправил он. — И тысячи других жизней.

— А ты думал о том, что чувствовала она? Когда пила вино, зная, что умирает по твоей воле?

— Она не знала, — тихо сказал Мэриус. — Я сказал, что это лекарство. Она болела тогда — серьёзно, воспаление лёгких. Я сказал, что это вино от местного знахаря. Она выпила с улыбкой. Поблагодарила меня.

Я сглотнула.

— Ты чудовище.

— Да, — согласился он. — Я знаю. Я смотрю на себя в зеркало каждое утро и вижу чудовище. Но я вижу и Лиру. Живую, здоровую, защищённую. И я знаю, что сделал правильный выбор.

— Правильный выбор — убить невинную женщину?

— Невинную? — Мэриус усмехнулся горько. — Она была агентом врага. Она собиралась украсть мою дочь и передать её тирану, который уничтожил бы магию. Она была не невинной, Сайфер. Она была жертвой обстоятельств. Как и я.

Я зажмурилась. В голове гудело — слишком много информации, слишком больно.

— Почему ты рассказал мне? — спросила я. — Ты мог бы убить меня. Или стереть память. Или вышвырнуть из дома. Почему ты признался?

— Потому что ты первой посмотрела на меня без страха, — ответил он. — После того, как я сказал тебе, что убил. Ты не убежала. Ты задала вопросы. Ты пытаешься понять.

— Я не пытаюсь понять. Я пытаюсь решить, убить тебя или нет.

— Решай, — сказал он. — Но знай: если ты убьёшь меня, Лира останется одна. Король заберёт её. Дядя-предатель наймёт новых убийц. Она умрёт в течение года. Так что взвесь — моя жизнь или жизнь девочки, которую ты полюбила.