Книга Целуй, пока не поздно, страница 44 – Екатерина Мордвинцева

— Всё будет хорошо, — сказала я.

Но я не верила в это.

И Лира не верила.

Потому что на полу храма, у алтаря, она нарисовала новый рисунок.

Три фигуры: я, Мэриус и она.

Между нами — череп.

И подпись: «ОДИН УМРЁТ».

Я не спала в храме.

Сидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к колонне, и смотрела на Кубок Перерождения. Он пульсировал алым светом в такт моему сердцу — или моё сердце билось в такт ему. Я не знала.

Лира уснула у меня на коленях, свернувшись калачиком. Её белые волосы рассыпались по моим ногам, дыхание было ровным, но иногда она вздрагивала во сне — и тогда я гладила её по голове, пока она не успокаивалась.

Мэриус сидел в противоположном конце храма, у входа. Он не спал — я чувствовала его взгляд на себе. Серебряные глаза горели в темноте, как угли.

— Ты должна отдохнуть, — сказал он.

— Не могу.

— Из-за Кубка?

— Из-за всего.

Он замолчал. Тишина в храме была плотной, почти осязаемой. Даже вода не капала — подземные источники, должно быть, уходили глубоко вниз, под фундамент.

— Я не убивал Серафину, — вдруг сказал он.

Я подняла голову.

— Что?

— То, что ты прочитала в письмах — ложь. Я написал их, чтобы отвлечь внимание. Настоящий убийца — брат Серафины. Нынешний король.

Я рассмеялась. Горько, надрывно.

— Ты снова врёшь. Ты всегда врёшь. Сначала сказал, что портрет — ловушка для убийцы. Потом признался, что сам нанял убийцу. Теперь говоришь, что это был не ты? Мэриус, у тебя мания величия или мания жертвы?

— Ни то, ни другое, — ответил он спокойно. — Я хочу, чтобы ты выслушала меня. Не перебивая. А потом решишь, кому верить.

— А если я не захочу слушать?

— Тогда ты выйдешь из храма и попытаешься сбежать, — сказал он. — Но тебя не выпустит магия поместья. Я не запер тебя, Сайфер. Заперла магия, которая питается от Кубка. Она не подчиняется мне. Она подчиняется только Лире — и своей воле.

— Своей воле? У магии есть воля?

— У древней — да, — кивнул он. — Кубок — не просто артефакт. Он почти живой. Он чувствует угрозу. И он чувствует ложь. Прямо сейчас он знает, что ты хочешь сбежать. И он не выпустит тебя, пока ты не узнаешь правду.

Я посмотрела на Кубок. Алый свет стал ярче, как будто артефакт подтверждал слова Мэриуса.

— Хорошо, — сказала я. — Говори. Но если я пойму, что ты врёшь — я убью тебя. Кинжал со мной.

— Я знаю.

Он встал, подошёл ближе, но не слишком — оставил между нами расстояние в несколько шагов. Лира спала, не просыпаясь.

— История начинается не три года назад, — сказал он. — И не тридцать. Она начинается триста лет назад, когда Кубок Перерождения был создан. Его создатель — древний маг, имя которого стёрто из всех хроник — хотел дать магию тем, у кого её нет. Но он ошибся в расчётах. Кубок не дарует магию. Он её перераспределяет. Забирает у одних — отдаёт другим. И плата за это — жизнь.

— Чья жизнь?

— Создателя, — ответил Мэриус. — И всех его потомков. Моя семья проклята. Каждое поколение платит кровью за использование Кубка. Серафина знала об этом. Она пришла в мою семью, чтобы снять проклятие.

— Она была магом?

— Нет. Она была нулём, как ты. Но она верила, что если Кубок активирует истинная наследница — Лира — проклятие исчезнет. Она вышла за меня замуж, чтобы родить ребёнка.

— Ты женился на ней из-за Кубка?