Книга Целуй, пока не поздно, страница 68 – Екатерина Мордвинцева

— Я не хотел, — прошептал он. — Я не хотел, Лира. Но у меня не было выбора.

— Выбор всегда есть, — сказала я. — Ты просто не захотел его видеть.

— Ты не понимаешь, — он повернулся ко мне. — Серафина была одержима. Она хотела отдать Лиру королю. Убедить его, что ребёнок — его, а не мой. Если бы она это сделала, король бы забрал Лиру и убил её. Я должен был её остановить.

— Ты должен был её остановить, — согласилась я. — Но не убивать.

— А что? — спросил он. — Запечатать? Она была сильным магом. Сильнее меня. Единственный способ — яд.

— Ты мог бы сбежать с ней. Увезти Лиру и её на другой континент.

— Она бы нашла способ вернуться, — сказал он. — Она хотела власти. Понимаешь? Власти. Она не была невинной жертвой.

— А кто был невинной жертвой? — спросила Лира. — Ты? Король? Я?

Он посмотрел на дочь. В его глазах была такая боль, что мне стало почти жаль его.

— Ты, — сказал он. — Ты была единственной невинной.

— И ты её убил, — сказала Лира. — Не маму. Она была плохой. Я знаю. Я видела её мысли. Она хотела использовать меня. Но ты убил не её — ты убил себя. Ту часть себя, которая могла любить по-настоящему.

Мэриус закрыл лицо руками.

— Я знаю, — сказал он глухо. — Я знаю.

Мы стояли в тишине. Лес шумел, птицы пели, где-то далеко кричала чайка.

— Что теперь будет? — спросила Лира.

— Я не знаю, — ответил Мэриус, не поднимая головы. — Что ты хочешь, чтобы было?

— Я хочу, чтобы мы жили вместе, — сказала она. — Втроём. Как семья.

— Даже после того, что я сделал?

— Даже после, — ответила она. — Потому что если я не прощу тебя, ненависть съест меня. И я стану такой же, как ты.

Она подошла к нему, обняла за шею.

— Я прощаю тебя, папа, — сказала она. — Не потому, что ты заслуживаешь прощения. А потому, что я хочу жить дальше.

Мэриус заплакал.

Я впервые видела, как мужчина плачет — не сдерживаясь, не стыдясь. Слёзы текли по его щекам, и он не вытирал их.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости меня, Лира. Я не должен был.

— Ты не должен был, — согласилась она. — Но ты сделал. И теперь мы будем жить с этим.

Она отпустила его и подошла ко мне.

— А ты? — спросила она. — Ты простишь его?

— Не мне прощать, — ответила я. — Я не была его женой. Я — няня.

— Ты больше, чем няня, — сказала Лира. — Ты — моя семья. И его — тоже. Ты любишь его?

— Я… не знаю, — ответила я честно. — Возможно. Но я не уверена, что это правильно.

— Любовь не может быть правильной или неправильной, — сказала Лира. — Она просто есть. Или её нет.

— Ты слишком мудра для своего возраста, — заметила я.

— Я видела слишком много смертей, — ответила она. — Это делает любого мудрым.

Мы вернулись в хижину. Мэриус развёл огонь, согрел воду, заварил чай. Лира сидела на коленях у меня и рисовала на клочке бумаги — солнце, дом, три фигуры.

— Я хочу домой, — сказала она. — В Стеклянный дом. На утёс.

— Там опасно, — напомнил Мэриус.

— Везде опасно, — ответила она. — Но дома у меня есть своя комната. Игрушки. Книги. И ты, папа. И ты, Сайфер.

— Ты называешь меня по имени, — заметила я.

— Ты не моя мама, — сказала она. — И не будешь ею. Но ты — моя семья. Этого достаточно.

Я посмотрела на Мэриуса. Он кивнул.

— Мы вернёмся, — сказала я. — Но не сразу. Нужно подождать, пока король успокоится.

— Он никогда не успокоится, — сказала Лира. — Он будет охотиться за нами до конца жизни.