Книга Сияние вечного пламени, страница 110 – Пенн Коул

— Лютер! – шепнула я.

— Моя королева, – шепотом же отозвался он.

Наши лица оказались совсем рядом, и, честно говоря, я не знала, по чьей инициативе это произошло. Мой нос задел нос Лютера; наши губы сблизились настолько, что мои грело тепло его дыхания. Мне следовало отстраниться, разделить наши тела дистанцией и холодным воздухом. Мне следовало напомнить Лютеру и себе, что мы союзники, в лучшем случае друзья поневоле, и ничего больше. Никогда не будет ничего больше.

Я старалась. Я правда старалась, только тело не слушалось.

И сердце тоже.

Я решила использовать последнюю каплю самообладания – руками обвила пояс Лютера, щекой прильнула к его груди и притянула его к себе объятием, полным страсти по совершенно неправильным причинам.

Лютер не шелохнулся. Я чувствовала и понимала его замешательство. Я была трусихой, прячущейся от его страсти в его же объятиях. Но через пару секунд он обнял меня, словно в этом не было совершенно ничего ненормального: одной рукой обвил мне талию, другой стал гладить по голове и прижимать к груди.

Лютер опустил подбородок мне на макушку, и на протяжении маленькой вечности мы вместе горели, не говоря ничего и одновременно слишком много.

Тонуть в его объятиях было абсолютно естественно. Настолько правильно, что казалось абсурдным.

— Почему ты помогаешь мне? – чуть слышно спросила я.

Лютер нервно сглотнул, и я почувствовала, как напряглись его мышцы.

— У меня много причин.

— Назови хоть одну. Самую настоящую. И не говори, что дело в твоей семье, или в моей матери, или в короне, потому что я тебе не поверю.

— Дело не в этом.

Сердце Лютера колотилось у меня под щекой, и я затаила дыхание. Страшно хотелось отстраниться и посмотреть ему в лицо, но я боялась того, что могла увидеть, того, что могла сделать дальше.

— Самая настоящая причина… – начал Лютер со вздохом. – Она в том, что мне хотелось бы… – Он обнял меня еще крепче. – Я… Я не могу…

В дверь громко постучали.

Мы оба замерли, ни один из нас не отстранился.

Постучали снова, из-за двери донеслись два приглушенных голоса:

— Дием! Это Элинор…

— И Таран!

— …Ты там в порядке? Тебе что-нибудь нужно? Может, еды, шоколада или…

— Или виски?

— Еще раз напомни, почему я взяла тебя с собой?

— Потому что я смешной. Эй, Дием, Лютер там с тобой? Вы занимаетесь чем-то непристойным?

— Блаженный Клан! Таран, прекрати!

Внезапно вырваться из объятий Лютера и отдалиться от него на какое-то расстояние стало куда проще.

Прячась от его взгляда – и тоски, которую я почувствовала, перестав его касаться, – я подошла к двери и распахнула ее:

— Еды не надо. Шоколад можно. Виски… наверное, тоже можно.

Таран подарил мне улыбку, которая становилась все шире по мере того, как его взгляд метался между мной и Лютером, вслед за мной подошедшим к двери с непонятно каким лицом.

— Мы ничего вам не сорвали? – поинтересовался Таран, двигая бровями.

— Не обращай на него внимания, – сказала Элинор, драматично закатывая глаза. – Ты в порядке? Что случилось?

— Я в порядке. – Я заставила себя улыбнуться и беззаботно пожать плечами. – На похоронах становилось скучновато, вот я и решила оживить обстановку.

Таран фыркнул. Я поморщилась в ожидании его подколов, от которых пришла бы в восторг, если бы не чувство незащищенности. Но Таран шутить не стал. Вместо этого он неуклюже шагнул вперед и сгреб меня в медвежьи объятия, так что ноги у меня оторвались от пола, а из легких вылетел воздух.