Книга Сияние вечного пламени, страница 125 – Пенн Коул

Лютер стоял меж моими разведенными ногами, свисающими с края кровати, и зло на меня смотрел.

— Ступню! – гаркнул он, протягивая руку.

У меня аж челюсть отвисла.

— Зачем ты устроил эту фигню?

— Мой долг – защищать тебя. В том числе и от риска сломать шею, когда ты пьяной спотыкаешься в нелепых туфлях.

— Я не пьяна, – пролепетала я.

Лютер прищурился.

— Ступню! – повторил он, и от его резкого тона внизу живота у меня что-то зашевелилось.

Злость и ревность смешались с негодованием, прослоились упрямой решимостью победить в странной битве, которую мы вели; встряхнулись разведенной алкоголем сдержанностью и полились на похоть, в которой я так себе и не призналась.

Коктейль получился опасный, а выпить мне по-прежнему хотелось.

Моя ступня медленно заскользила вверх по ноге Лютера. Я злобно улыбнулась, заметив, что он напрягся, так что пальцы задрожали. Пальчиками ног я легонько коснулась бедер Лютера и остановилась у пояса ровно настолько, чтобы заставить его потянуться ко мне, потом дернула ступню вверх и заскользила по его телу дальше. Когда добралась до груди, согнула стопу и вонзила острый каблук в область его сердца.

Лютер не дрогнул. Он стиснул мне лодыжку, резко поднял ее еще выше и, глядя мне в глаза, закинул себе за плечо. Обхватив меня за пояс, он подтянул мое тело к себе, так что задняя поверхность моих бедер хлопнулась о его бедра. Я раскрыла рот, и серо-голубые глаза вызывающе заблестели – попробуй, мол, возрази.

Рот я закрыла. Окрыленная удачным ужином, я по-прежнему чувствовала себя на коне и терять это ощущение не хотела ни за что на свете. Особенно из-за Лютера.

Глядя мне в глаза, он обхватил мне бедра и начал ловко разматывать ремешки сандалий, которые тянулись вверх по ноге. Лютер мог порвать их одним сильным рывком, но он не спешил – аккуратно сдвигал ремешки и массировал кожу, чтобы убрать красные следы, которые они оставили.

Я захлопала ресницами, когда Лютер с толком использовал свою силу Потомка, разминая мне мышцы. Танец его теплых сильных пальцев творил чудеса с моими ноющими икрами. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать от удовольствия.

— Надеюсь, вы с Элеаной приятно провели ночь, – холодно проговорила я. Лютер глянул на меня, но не ответил. – Вам не терпелось остаться наедине, – фыркнула я. – Вы даже не попрощались.

Лютер хранил безмолвие – взглядом пригвоздив меня к месту, скользил ладонями мне к лодыжке. Сняв с меня сандалию, он позволил ей со стуком упасть на пол и подтянул мою стопу к своей груди.

— Теперь я понимаю, почему вы с ней так здорово ладите. Компания Элеаны невыносима, а ты обожаешь быть невыносимым.

Лютер чуть заметно поджал губы, и я, торжествуя, улыбнулась еще шире. «Один-ноль в пользу Дием».

Я самодовольно подняла подбородок.

— Она станет тебе хорошей королевой-консортом после того, как я поги… Ой! – С губ у меня сорвался унизительный сиплый звук, когда большой палец Лютера нашел ту самую точку у меня на стопе, отчего по позвоночнику пробежала искра наслаждения.

Он снова обвел чувствительную точку, заставив меня выгнуть спину и стиснуть простыни.

Лютер мрачно улыбнулся. «Ничья».

Оставив мою ногу, опирающуюся на него, Лютер снова протянул руку:

— Другую ступню!

В голосе Лютера звучали командные нотки – что-то меньше, чем собственническое, но больше, чем покровительственное. В нем звенел невысказанный вызов – он провоцировал меня сказать нет, вывесить белый флаг и отстраниться, – но при этом сулил запретное. Намекал на то, что может предложить, если я позволю себе подчиниться.