Книга Сияние вечного пламени, страница 168 – Пенн Коул

Один за другим пролетали часы, приближался конец вечера. Казалось, я станцевала со всеми важными персонами, присутствующими в зале.

Со всеми, кроме одного.

После стычки с Жаном Гановерром Лютер подвел меня к Перту, прочитал ему язвительную лекцию о моей привычке бродить одной и ушел, не поговорив со мной. Потом я заметила Лютера слившимся с тенью у сцены, но к тому времени уже застряла в танце и лишь украдкой посматривала на него между кружением и наклонами, приветствиями и прощаниями.

Но даже на расстоянии мы были как-то связаны. Каждый раз, когда я поглядывала в его сторону, серо-голубые глаза смотрели на меня, словно я была единственным интересным объектом в зале.

Впоследствии к Лютеру присоединились Таран с Аликс, и они, перешептываясь, стали караулить меня втроем. Периодически к Лютеру подходила женщина с приглашением танцевать, и не раз и не два этой женщиной была Элеана. Уступил он лишь однажды – станцевал с Лили под веселую, бодрую мелодию. Когда они проносились мимо меня, плечи Лютера касались моих и на губах у него ненадолго появлялась улыбка.

Толпа гостей поредела, и Элинор вписала свое имя в свободные места на моей бальной карте. Взяв за руки Лили, мы носились по залу и хохотали, пока не заболели бока. О Генри и Хранителях я не забывала, но на один мимолетный миг позволила себе веселье, прекрасно понимая, что счастливых моментов у меня, возможно, осталось немного.

Один из музыкантов выступил вперед, поцеловал мне руку и, принимая мою бурную похвалу, объявил, что следующая мелодия последняя.

Я посмотрела туда, где стоял Лютер. Обняв упирающуюся Аликс, Таран с откровенно злой ухмылкой поволок ее танцевать, а Лютер исчез.

— Дием, дорогая! – громко позвал Эмонн и тряхнул накидкой, отчего перья с нее полетели облаком. – Мне так повезло провести этот вечер рядом с тобой!

Подавив разочарование, я попыталась выдавить из себя улыбку.

Эмонн протянул мне руку:

— Давай восславим твое правление, закончив этот вечер так, как мы его начали, – вместе. – Эмонн остановился в центре зала и зашевелил пальцами, подзывая меня к себе. – Идем!

Я заскрипела зубами, потому что меня подзывали, как собаку к ноге. Я постаралась напомнить себе, что весь сегодняшний вечер был просчитанным фарсом, и этот эпизод не исключение. Проглотив гордость, я направилась к Эмонну.

— Милая, – проворковал он, – пусть этот вечер станет первым в длинной череде тех, что мы проведем вместе…

На пути у меня возникла мрачная тень.

— Потанцуем, моя королева?

Лютер протянул мне руку, и мое сердце бешено заколотилось. Я вложила ладонь в ладонь Лютера, не успев подумать, разумно ли при стольких свидетелях бросать Эмонна ради мужчины, которого он так ненавидит.

Лютер переплел свои пальцы с моими и устроил наши ладони у своего сердца. Другую руку он положил мне чуть ниже затылка и осторожно притягивал меня к себе, пока мои женственные изгибы не слились с жесткими линиями его тела, потом скользнул ладонью выше, приподнял мне волосы и задел пальцами кожу затылка.

Его прикосновение напоминало смену времен года, когда мертвая, холодная серость зимы тает, уступая дорогу многоцветной надежде весны. Обещанию чего-то нового, чего-то восхитительно живого.

«Это похоть, – напомнила себе я. – Физическая привлекательность. Ты одинока, а он… мужчина, на которого очень приятно смотреть. Ничего больше. Не может быть ничего больше».