Книга Сияние вечного пламени, страница 223 – Пенн Коул

Я уставилась на него, потом на Реми:

— Вы не имели права. Те титулы дарую я.

— Только после коронации, – невозмутимо уточнил Реми. – До тех пор мне решать, кто участвует в Совете. – Он поправил свой камзол. – Насколько я понимаю, вы отказались назначить моего сына своим личным советником вопреки всем его усилиям и неделями отказывались от его услуг. Вам сто́ит быть благодарной – теперь наши позиции совпадают.

Мои пальцы сжались в кулаки, грудь зарокотала от сбившегося от гнева дыхания, хотя ненавидела я в основном себя. Реми был до возмутительного прав. Какие основания имела я возражать против того, что, фактически, сделала сама?

— К кому перешли титулы Лютера? Дайте угадаю! – Я фыркнула. – К вам?

— Ко мне. – Эмонн выступил вперед и скрестил руки на груди. – Я лично сообщил бы тебе эту новость до начала приема, если бы ты только нашла для меня время.

— Гребаный Клан! – изрыгнул Таран. – Его? Реми, ты назначил плаксу-придворного Верховным генералом?! Да он ни дня в Королевской Гвардии не служил!

— Следи за тем, что говоришь, братишка, – посоветовал Эмонн. – Этот плакса-придворный теперь решает, куда вас отправят служить. Вас обоих, – уточнил он, глянув на Аликс. – Говорят, на западном побережье тоска и уныние. Думаю, пара лет на болотах пойдет вам обоим на пользу.

Лицо Тарана побагровело от ярости. Я схватила его за руку, без слов умоляя не пороть горячку.

— А… Страж Закона… Этот титул тоже перешел к тебе?

Я почувствовала, как напряглись мышцы Тарана: его посетила та же самая мысль, от которой мне стало дурно.

Эмонн кивнул, его лицо стало непроницаемым. Однажды он назвал Лютера убийцей за то, что тот носил титул Стража Закона. Это было частью его интриг, или оставалась надежда, что Эмонн остановит казни детей-полукровок, как это тайком делал Лютер?

Я снова обратила гнев на Реми:

— Ваша месть недальновидна. Через два дня либо коронуют меня, либо королем станет Лютер, а вы сделали врагами нас обоих. Я думала, вы умнее.

Реми заметно напрягся, потом обменялся взглядами с Гэретом, который казался до отвратительного довольным.

— Мой брат просто делает то, что должен для защиты семьи, – проговорил Гэрет и, поджав губы, обвел меня взглядом. – Мы видели, что случилось с вашими близкими. Вряд ли вы рассчитываете на то, что мы обречем на ту же участь тех, кто дорог нам.

Злобные слова пронзили меня прямо в сердце, я ссутулилась: жестокость Гэрета ударила меня с безжалостной точностью.

— Да пошел ты! – прошипела я.

Гэрет улыбнулся еще шире, одну руку положил на спину брату, другую – на спину старшему сыну и повел их к двери.

— Это неправильно! – вскричала Элинор и бросилась к дядям, удивив всех присутствующих в зале. – Дием сейчас одна из нас, Лютер отдал Дому Корбуа всю жизнь. А вы не о семье заботитесь, а только о себе самих.

Непривычно притихший Реми мрачно пожал плечами, а Гэрет ухмыльнулся:

— Следи за собой, племянница! Посуду на кухнях дворца ты не моешь лишь благодаря нашей щедрости.

Элинор перекинула волосы через плечо и скрестила руки на груди:

— Лучше до конца дней посуду мыть, чем жить по вашим правилам!

— Отлично! – Гэрет глянул на старшего сына, изогнув бровь. – Эмонн, вели стражам немедленно вынести вещи Элинор из дворца. Пусть к Бездомным отправляется!