Книга Сияние вечного пламени, страница 229 – Пенн Коул

— Мне страшно, Теллер, – призналась я, и мой голос зазвучал чуть сильнее оттого, что наконец прозвучала правда. – Пламя пламенное, мне так страшно!

— Мне тоже страшно. При мысли, что потеряю тебя… – У Теллера задрожал голос, и я прижалась к его плечу.

— Думаешь, отец чувствовал что-то подобное перед битвами? – спросила я. – Думаешь, он когда-нибудь убегал и рыдал в большой насыпи?

Теллер ухмыльнулся:

— Он и кое-что похуже делал. На похоронах один из его приятелей рассказал мне, что перед самой первой битвой отцу было так худо, что его стошнило прямо на новенькую форму. Сослуживцы заставили его кататься по земле, чтобы перебить запах.

Настоящий смех сорвался у меня с губ, застав врасплох.

— Расскажи он такое мне, я неделями бы его дразнила.

— Наверное, поэтому он тебе и не рассказывал. – Улыбка Теллера смягчилась, выражение лица стало задумчивым. – Я однажды спросил отца, которую из битв он считает наиболее сложной. Он ответил, что первую, в которой участвовал как командир, потому что тогда все погибшие на поле боя были на его совести. Каждую смерть он ощущал бременем на своих плечах.

— Вот и мне так кажется. Я не смерти боюсь, а всего остального. На меня столько людей рассчитывает. Я боюсь их подвести.

— Тогда борись.

Я безропотно кивнула:

— Я попробую.

— Нет. – Теллер прижал ладонь мне к затылку, заставив повернуться лицом к нему. – Борись, Ди! Борись с огоньком, который, я знаю, горит у тебя внутри. Борись так, будто тебя злит уже то, что твои права осмелились оспорить. – Теллер коснулся лбом моего. – Борись, как гребаная Беллатор!

Где-то во мраке вспыхнул огонек.

— У меня на глазах ты спарринговалась с мужчинами втрое крупнее тебя и на десятки лет опытнее. Ты в одиночку сражалась с целыми ватагами. Не знаю никого страшнее Лютера, а ты отбивалась от него, как от назойливой мухи.

Между всхлипами вырвался еще один смешок.

— Похоже, у меня привычка ввязываться в драки, где я в подавляющем меньшинстве.

— Привычка?! – фыркнул Теллер. – Да ты практически выживаешь за счет этого.

Я игриво ткнула его в бок, хотя моя улыбка дрогнула.

— Вдруг на этот раз я перегнула палку?

Теллер задумчиво нахмурился:

— Ты сделала это по правильным причинам?

Я подумала обо всех тех, кого пыталась защитить, и огонек у меня в сердце разгорелся чуть ярче.

— Да.

— Твои противники заслужили перегиб палки?

– Да, боги, да!

— Тогда прекрати в себе сомневаться. Я знаю, что ты справишься. Мы все это знаем. Ты королева, и, самое главное, ты дочь Андрея Беллатора – вот и сражайся как подобает.

Я закрыла глаза и позволила словам брата проникнуть мне в душу. Словно ветерок подул на тлеющие угли – дух внутри меня вспыхнул и разгорелся. Я позволила ему пылать, выжигая сомнения, страх, чувство вины. Полностью мне от них никогда не избавиться, но я могла не позволить им управлять мной. Я могла отдать борьбе себя всю и молиться, чтобы этого хватило.

А если бы не хватило, я могла бы, по крайней мере, лечь в могилу, зная, что сделала максимум.

Потому что в нашем жестоком и несправедливом мире, где невинные умирают каждый день, а власть имущие смотрят на это сквозь пальцы и прячутся за комфортом своих привилегий, лучше что-то делать и терпеть неудачу, чем не делать ничего вообще.

Поэтому я буду пытаться. Я буду сражаться.