Книга Сияние вечного пламени, страница 234 – Пенн Коул

— Подожди. – Рука Лютера метнулась к моей. – Я хочу сказать тебе…

— Но?

— Но… история длинная и трудная, излишней огласке мне предавать ее не хотелось бы. А если ты не заметила, у нас довольно нетерпеливая аудитория.

Я глянула на лестницу, ведущую в подземную тюрьму. Судя по всплеску возни и болтовни, мои спутники поспешно притворились, что не следят за каждым нашим движением.

Я подавила смешок.

— Согласна. Тогда в другой раз.

Лютер шумно выдохнул, заметно расслабляясь:

— Надоело от тебя таиться. Хочу, чтобы ты все знала. Каждый мой секрет принадлежит тебе.

Я едва сдерживалась, чтобы не отвести глаз, думая о Хранителях и о роли, которую сыграла, помогая им.

— Я тоже храню от тебя секреты. Секреты, которые могут изменить то, как ты ко мне относишься.

Лютер осторожно приподнял мне подбородок, заставив снова заглянуть ему в глаза:

— Никакие твои секреты не способны изменить то, что я к тебе чувствую.

Мое сердце бешено заколотилось.

— Тогда никаких больше секретов. После Оспаривания мы расскажем друг другу всё. Всю горькую правду.

— Всю горькую правду, – согласился он.

Медленно, очень медленно, словно боясь меня отпустить, Лютер убрал руку с моей, запустил ее в карман сюртука и вытащил письмо:

— Вот, его сегодня утром тебе принесли.

Нахмурив брови, я вытащила из конверта сложенную записку и тотчас узнала крупный, грубоватый почерк. Я начала читать, с каждым словом хмурясь все сильнее.

Ди!

Удачи тебе завтра. Скоро увидимся. Помни, мы с тобой заодно, как бы порой ни казалось.

Г.

— Что-то не так? – спросил Лютер, вытягивая шею, чтобы на меня посмотреть.

— Письмо от Генри, – ответила я со вздохом и поморщилась, прежде чем продолжить: – Он снова приходил во дворец. Вскоре после похорон моего отца.

— Знаю.

Я удивленно подняла голову.

— Один из стражей видел, как ты убегаешь от канала, ведущего к королевскому причалу.

— Он и Генри видел?

— Нет, только тебя, но у меня возникли подозрения относительно твоих мотивов. – Лютер улыбнулся, но его улыбка получилась грустной. – По каналу все Корбуа тайком провозят во дворец своих любовников. То, что кровезамки теперь открываются членам твоей семьи, нанесло значительный урон личной жизни всех кузенов.

«Не всех», – подумала я и загадочно улыбнулась, вспоминая прошлые визиты Теллера к Лили.

— Почему ты ничего не сказал? – спросила я.

Вопрос был бессмысленным, ведь я заранее знала тысячи возможных объяснений, которые мог дать Лютер.

«Потому что ты со мной не разговаривала».

«Потому что я пытался заслужить твое прощение, а ты лишь кричала на меня».

«Потому что ты встречалась с мужчиной, которого предпочла мне».

— Потому что меня это не касалось, – ответил Лютер.

Я перечитала письмо, наспех обдумывая написанное, потом сложила его и убрала. Ситуация с Генри окончательно вышла из-под контроля. Он тоже заслуживал моей честности, и в ближайшее время я собиралась с ним честно поговорить.

— Я слышала, ты встречался с представителями Домов, – сказала я.

В лице Лютера отразилась усталость.

— Я сделал все, что мог. Я дал все обещания, которые могу сдержать, и предложил все, чем могу распоряжаться. Молюсь, чтобы этого хватило.

— Что ты им пообещал?

Мышца у челюсти Лютера снова дернулась, и он отвернулся. Зловещая туча, висевшая над нами, словно уплотнилась, омрачив ему лицо.