Книга Сияние вечного пламени, страница 239 – Пенн Коул

От его слов божественность радостно запульсировала. Ее стремление вырваться на свободу напомнило мне первую ночь, когда я ее выпустила и она едва не сожрала Лютера.

— Вдруг я потеряю контроль и наврежу кому-нибудь?

— Не навредишь.

— На балу ты боялся, что такое возможно.

— На балу было иначе. Там были чужие, там были те, к кому ты не испытываешь симпатии. Все присутствующие здесь тебе дороги; тем, кого ты любишь, твоя магия не навредит. – Лютер выдержал долгую паузу, а когда заговорил снова, его голос звучал грубо: – Поэтому я и смог подойти к тебе после гибели твоего отца. Даже когда твоя сила выбилась из-под контроля и достигла апогея разрушительности, я снял заслон, и она не причинила мне вреда.

Я широко раскрыла глаза.

— Лютер, ты мог погибнуть!

— Небольшая цена.

— Твоя жизнь не может иметь небольшую цену, – прошипела я. – Только не для меня.

Лютер перехватил мой взгляд, и в глазах у него было не меньше страсти, чем у меня.

— Да я в пылающее сердце солнца вошел бы, – парировал он. – Если ты страдаешь, ничто не помешает мне прийти тебе на помощь. Уж точно не такая мелочь, как смерть.

Я стиснула зубы:

— Никогда больше не смей…

Ладонь Лютера, лежавшая у меня на груди, скользнула вверх по горлу и обхватила мне подбородок.

— Смотри! – велел Лютер, заставив повернуть голову вперед.

Я наконец оторвала от него взгляд и от увиденного сделала большие глаза. Вокруг нас образовался сияющий купол, почти невидимый, если не считать полупрозрачных завитков, танцующих на его поверхности, как серебристые радуги на мыльном пузыре.

— Проверьте его! – скомандовал Лютер Тарану и Аликс.

Оба махнули руками в нашу сторону, создав залп шипов, которые вре́зались в поверхность заслона и превратились в дымку, не причинив ни малейшего вреда.

Приставучая мысль в глубине моего сознания негромко отметила то, что сиюминутные ощущения в корне отличаются от пережитого в проулке, когда я не пострадала от нападения Потомка, но она быстро утонула в потоке радостного волнения.

— Это не твоих рук дело? – скептически спросила я.

Сияющий от гордости Лютер покачал головой:

— Это делаешь ты и только ты, моя королева.

Чтобы доказать свою правоту, Лютер опустил руки, отступил на шаг, и, к моему удивлению, заслон удержался.

Лютер продолжал пятиться, пока не достиг края заслона, а когда попробовал пройти сквозь него, в точках соприкосновения с его телом купол уплотнился и стал матовым, удерживая его на месте. У Лютера аж мышцы напряглись: он старательно, но тщетно пытался вырваться.

— Проблемы, кузен? – подначил Таран.

— Этого хватит, чтобы убедить тебя не принимать опрометчивых решений вроде женитьбы на ужасной, не заслуживающей тебя женщине? – спросила я, ухмыляясь.

Лютер опустил подбородок, в его пылающем взгляде читался ответ, который – я не сомневалась – ему хотелось произнести вслух. Но он решил не обострять ситуацию, и в разгладившихся чертах его лица отразилось веселье.

— Я знал, что нужна лишь правильная мотивация.

— Погоди, ты не можешь присвоить все заслуги! – вмешался Таран. – Это я объяснил Дием, что ее сдерживает.

— Вообще-то это Теллер мне объяснил. – Я подмигнула братишке, и тот улыбнулся в ответ. – Знаете, я попросила Теллера и Лили стать моими советниками, когда они окончат школу. – Я посмотрела на Лютера с Тараном, неодобрительно качая головой. – Вам двоим нужно лучше стараться, чтобы пройти отбор.