Книга Сияние вечного пламени, страница 238 – Пенн Коул

— Истинное коварство, Ваше Величество, – проговорил Лютер, наклоняясь ко мне.

Я улыбнулась, Лютер улыбнулся в ответ, и на миг показалось, что солнце спустилось с небес и наполнило подземную тюрьму ликующим огненным сиянием.

— Помоги мне, – снова попросила я.

Лютер выпрямил спину, его улыбка таяла по мере того, как медленно поднимался квадратный подбородок. На лице у него появилось новое выражение – властное, непреклонное, таящее угрозу, от которой меня бросило в жар. Передо мной стоял не принц, но и не Лютер, к которому я привыкла. Такое лицо я видела у него лишь однажды…

Лютер взял мою протянутую руку за запястье, подошел ко мне и прижал большой палец к моей пульсовой точке.

— Если попробую помочь, ты начнешь сопротивляться? – Лютер сильнее сжал мне запястье, приник к моему уху и до шепота понизил грубый голос: – Или снова будешь хорошей девочкой и послушаешься?

У меня дыхание перехватило. Внезапно я остро почувствовала каждую надетую на меня вещь – все стало слишком тесным и одновременно слишком просторным, трение одежды о зудящую кожу сводило с ума.

— От ситуации зависит, – хрипловато ответила я. – Помню, в последний раз, когда я приставила нож тебе к горлу, тебе понравилось. – Я заглянула Лютеру в глаза. – Так какой из вариантов предпочитаешь ты?

Во взгляде у Лютера рокотала надвигающаяся буря желания, и не моргнув глазом мы с ним вернулись к нашей опасной игре. Только на этот раз я играть не боялась.

— Закрой глаза! – Рык Лютера прозвучал не просьбой, а приказом.

Я еще секунду позволила себе с вызовом на него смотреть, потом сдалась.

Большой палец Лютера продолжал растирать чувствительную кожу моего запястья, тепло в груди становилось все сильнее, и я поняла, что его свободная рука остановилась у самого моего тела.

— Можно к тебе прикоснуться? – шепотом спросил Лютер, легонько задев местечко в глубоком вырезе моего платья. – Вот здесь?

Я сдвинула ноги и кивнула в знак согласия. Секунду спустя его ладонь плотно прижалась к моей груди – к тому самому месту, где у него был шрам.

— Здесь ты сильнее всего. Представь, что для начала твоя магическая сила собирается здесь.

С огромным трудом удавалось думать о чем-то кроме прикосновения Лютера – о порхании его пальцев над моей ключицей, над изгибом моей груди, при каждом вдохе едва не ложащейся ему в ладонь; о его большом пальце – о том клятом большом пальце, продолжавшем скользить мне по запястью, – но в какой-то мере это помогало. Все мои страхи и тяготы поблекли и растворились в дурманящей греховной дымке, заставляющей думать только о крепкой хватке его рук, его губах, его теле. О его улыбке, его сердце, его преданности. Обо всем, что Лютер теперь для меня значил.

Обо всем, что я потеряла бы, если бы дала ему уйти.

«Пожалуйста, если нужно, покинь меня, но не его! – умоляла я свою божественность. – Мы должны его спасти».

Под ладонью у Лютера стало покалывать, а под кожей у меня загудела энергия: моя магическая сила устремилась навстречу ему. Сперва она ползла, потом закружилась, зароилась, разгоняясь все стремительнее.

— Чувствуешь ее? – спросил Лютер, дыханием щекоча мне затылок, и я снова кивнула. – Хорошо. Теперь представь, что сила выходит за пределы твоего тела. Пусть она окружит тебя полностью.