Книга Сияние вечного пламени, страница 25 – Пенн Коул

Оказалось, я таки не слишком устала, чтобы на него злиться.

Кровь закипела. Таинственный внутренний голос, тот, что распалял меня с тех пор, как я перестала принимать огнекорень, дремал, свернувшись в клубок, а тут содрогнулся и поднял голову.

«Борись!»

— Во-первых, – изрыгнула я, – раз ты всегда настаивал на важности титулов, можешь называть меня «Ваше Величество» или «Моя королева».

Лютер поджал губы:

— Разумеется! Прошу прощения, моя королева.

— И зачем ждать Оспаривания? Готова сразиться с вами в любой день и час, принц. – Я сняла кинжал с ножевого ремня и направила острие на Лютера. – Сегодня я уже проливала твою кровь. Почему бы не повторить?

Лютер не выдержал.

Быстро, как змея, его рука оплела мне запястье и дернула вперед, заставив меня приблизиться так, что кончик моего кинжала прижался ему к груди.

— Что вы намерены делать с этой кичливой железкой, Ваше Величество, волосы мне стричь? Сомневаюсь, что она достаточно остра даже для этого.

Чтобы доказать свою правоту, Лютер толкнул мою руку с кинжалом чуть дальше. Кончик легко прорезал толстые слои его одежды – клинки свои я точу, чего и всем желаю – но долго моя гордость не продлилась, ведь кожа Лютера лишь слегка примялась от нажатия.

— Тебе нужен другой твой кинжал, – сварливо проговорил Лютер.

Я демонстративно опустила взгляд себе на икру, надеясь внушить ему, что клинок из фортосской стали до сих пор в прикрепленных к сапогу ножнах.

Не отпуская мое запястье, Лютер распахнул рубашку – мой пропавший кинжал оказался у него за поясом.

— Его ищешь? – с издевкой поинтересовался Лютер.

Я резко вытянула свободную руку, чтоб вырвать кинжал, но Лютер стиснул и то запястье, заблокировал его у меня за спиной и использовал свою хватку, чтобы подтянуть меня ближе к себе. Другую мою руку он держал ровно, кончик кинжала по-прежнему упирался ему в сердце.

Стражи нервно таращились на нас и держали руки на оружии, не понимая, как реагировать. Не понимая, кого из нас нужно защищать.

«Борись!»

Голос побуждал меня к действию. Отцовские тренировки прорывались у меня из мышц знакомой чередой движений. Я закружилась, проворачивая руку, пока Лютеру не стало слишком неудобно держать хватку и мое запястье не выскользнуло у него из пальцев.

Очень многие отцовские уроки подготовили меня к такой ситуации – к схватке с противником, превосходящим в размере, силе, оружии. В какой-то мере мне было удобнее сражаться с противником вроде Лютера, чем с карликом в два раза мельче меня.

Но Лютер и сам был прекрасно натренирован. Руки и ноги так и мелькали – мои удары он отражал с легкостью. Когда мы наконец остановились, я даже не понимала, что произошло.

Мой кинжал со звоном упал на пол. Тело оказалось заблокировано, спина плотно прижата к его груди. Правую мою кисть Лютер вывернул, не выпуская из тисков, левую обездвижил, прижав мне к боку, где его рука сжимала мне ребра.

Лаская мне шею горячим дыханием, Лютер наклонился и прошептал:

— Если бы я хотел вас убить, Ваше Величество, вы были бы уже мертвы.

Высокий приглушенный крик эхом разнесся по коридорам и доносился будто бы из покоев короля.

Сора. Благодаря связи наших душ я чувствовала ее вибрирующую панику. А она чувствовала, что я сражаюсь и терплю поражение.

Один из стражей вынул меч из ножен медленно, неуверенно, будто сомневаясь, в чем больший грех – вмешаться или бездействовать.