Книга Сияние вечного пламени, страница 47 – Пенн Коул

— Ваше Величество, какими бы ни были ваши планы, я могу помочь, – пророкотал Лютер. – Я найду способ это доказать.

Я прижалась к высокой спинке стула, отчаянно стараясь сохранить дистанцию между нами:

— Ты больше всех выиграешь от моего провала. С какой стати мне тебе доверять?

— Твоя мать мне доверяла.

— Нет, моя мать тебя шантажировала и теперь, вероятно, мертва из-за этого.

— Я помогал твоей матери задолго до того, как она узнала мои секреты. И я очень сомневаюсь, что она мертва.

Погасшая искра снова засияла в глубине моей души и прорезала тени – возродилась надежда.

Я прижала ладони к груди Лютера и, потеснив его, вскочила:

— Мама жива? Ты уверен?

— Полной уверенности ни в чем нет. Но зная, куда она направлялась, убегая отсюда… Да, я сказал бы, что она жива.

Пульс у меня подскочил так, что комната закружилась.

— Куда она направлялась? Она еще там? Она?..

Лютер взял меня за плечи и осторожно подтолкнул обратно к стулу:

— Сначала скажи, что тебе известно.

— Лютер, пожалуйста…

— Сядь.

Я смотрела на него с мольбой и отчаянием, но стальная решимость Лютера предупреждала, что упрашиванием ничего не добиться.

Я без сил опустилась на стул.

— Скажи, что тебе известно, – повторил Лютер.

— Мне известно, что ты договаривался о сделке между моей матерью и королем, чтобы Теллер учился в академии Потомков при условии, что мама станет работать на короля до конца своих дней. Не только как целительница, а выполнять любые приказы короля.

Лютер странно на меня посмотрел:

— А еще?

— А еще мне известно, что в день ее исчезновения вы ссорились. Мама угрожала раскрыть твой секрет, если ты не согласишься с ее требованиями.

— А еще?

Я нервно сглотнула:

— Это все.

— Это все, что ты знаешь? – Лютер насупился. – Ты даже не знаешь секрет? Или то, как Орели его раскрыла? А хотя бы с кем она работала, знаешь?

Горячий румянец залил мне щеки. Как мог он знать о моей матери куда больше, чем я?

Лютер поскреб подбородок, его спокойствие надламывалось.

— Я думал, она хотя бы… Когда ты сказала, что занимаешь ее место, я решил… – Он провел руками по волосам, и несколько черных прядок выпало у него из хвоста.

— Лютер, скажи мне, где она! – потребовала я, снова вскакивая на ноги.

Он начал расхаживать по комнате, плотно сцепив руки за спиной. Стоило мне встать у него на пути, Лютер просто менял направление. Он даже в глаза мне взглянуть не желал.

— Я думал, что смогу рассказать тебе хоть что-то, не нарушая обещание, – пробормотал он. – Проклятье, ты возненавидишь меня за это, но я не могу.

Оцепенение сменилось паникой: я чувствовала, что столь желанные ответы ускользают от меня.

— Но… но ведь ты сказал… ты поклялся!

— Я сказал, что поделюсь с тобой тем, чем волен поделиться. Я и не представлял… – Казалось, Лютер искренне огорчен. – Ты слишком много не знаешь. Все, что я скажу, будет предательством по отношению к Орели.

Ожило отчаяние вчерашнего вечера, разверзлась бездна у моих ног, и меня подталкивало к ее краю. Я рванула вперед, бросилась на Лютера и вцепилась ему в грудь, стиснув плотные, как гранит, мышцы. Он был единственной нитью, связывающей меня с матерью, и я хваталась за него, как за спасательный трос в бурном море.

— Пожалуйста, Лютер! Это моя мама. Она мне нужна.

Что-то надломилось в нас обоих.