Книга Сияние вечного пламени, страница 64 – Пенн Коул

Лютер глубоко вдохнул и сцепил руки за спиной:

— Я… ошибался. Насчет поцелуя. – Он отступил на шаг, чтобы отдалиться от меня. – Ты была права. Я поцеловал тебя, ты меня оттолкнула. Я должен принести тебе извинения.

«Кто из нас теперь врет?» – подумала я.

Лютер изогнул брови:

— Такое больше не повтори…

С губ у меня сорвался возглас:

— Этот секрет знала моя мать? Его она использовала против тебя?

— И его тоже, – признал Лютер.

— Такое мама никому раскрывать не стала бы. Она не поставила бы тех детей под удар.

— Знаю. Она помогала мне вывозить их из Люмноса.

Я вскинула брови:

— Мама помогала тебе с этим?

— Бывали случаи, когда я не мог надолго отлучаться из Люмноса, или когда дети были слишком маленькими или слишком слабыми физически, чтобы путешествовать в одиночку. Орели сопровождала их к моим контактным лицам в королевствах, где смертных преследуют не так сильно.

Сколько раз мама срывалась с места и исчезала, порой на несколько дней, практически без предупреждения? Это случалось так часто, что я не задавала вопросов до тех пор, пока мама не исчезла навсегда.

— Мой отец знал об этом?

— Вряд ли. О наших делах мы условились не говорить никому, даже родным. Исключение составляли несколько помощников.

Меня пронзила паника.

— Поэтому мама пропала? Если ее поймали за вывозом ребенка…

— Нет, – перебил Лютер, в голосе которого появилось сочувствие. – Орели исчезла по собственным причинам, со мной не связанным.

И что я должна была чувствовать: облегчение или разочарование?

— Раз мама помогала тебе, то почему угрожала разоблачить? – хмуро спросила я.

— Твоя мать имела обыкновение озвучивать страшные угрозы, которые вовсе не собиралась осуществлять. – Глаза Лютера замерцали весельем. – Совсем как ее дочь.

Я хмуро зыркнула на Лютера, хотя возразить не могла: когда меня загоняли в угол, в первую очередь я прибегала именно к браваде и к угрозам, и именно Лютер знал об этом не понаслышке.

— Если ты понимал, что моя мама тебя не предаст, зачем помогал ей? Почему не уличил ее во лжи?

— Потому что наше совместное дело было важнее. Мы с твоей матерью не во всем соглашались и частенько не ладили. Но я ее уважал. – Лютер шагнул ко мне и, приблизив лицо, серьезно заглянул в глаза. – И я никогда не навредил бы ей.

Голова кругом шла от всего услышанного. Взлеты и падения в отношениях с этим загадочным мужчиной стали утомительными. Лютер должен был быть объектом моих планов. Лютер, как никто другой, должен был бояться моего правления, а он непостижимым, необъяснимым образом стал моим наперсником. Даже сейчас я не знала, хочу пришибить его или обнять за шею и поблагодарить.

Вопреки всем причинам считать Лютера врагом, какая-то часть меня страстно хотела ему довериться. Меня тянуло к его сиянию, как мотылька к огню, хотя крылышки обгорали и скручивались от силы его пламени.

Я в последний раз взглянула на записную книжку, которую держала в руках, беззвучно помолилась за детей, записанных на хрупких страницах, поцеловала уголок и вернула ее Лютеру.

— Передай Эмонну, что я согласна купить его молчание. Я возьму его на бал сопровождающим.

Я пробежала глазами написанные мною слова. Их было слишком много и одновременно недостаточно.

Г!

Зря я попросила тебя прийти на праздник, о котором мы говорили. Там тебе будет небезопасно. Пожалуйста, не злись. Я просто хочу тебя защитить.

Мои надежды на наше будущее не изменились. Я пошлю за тобой, как только смогу.

Д.