Книга Академия Эвейл. Мой шаг к мечте, страница 60 – Мария Устюженко

Я негромко рассмеялся, но быстро сообразил, что мадемуазель Ламбер задумчива и серьёзна.

— Прошу прощения, — кашлянув в кулак, извинился я, затем поскорее спросил, чтобы поддержать беседу. — Возможно, вашей маме тоже следовало преподавать? Опыта у меня нет, но многие преподаватели постарше утверждают, что студенты — это такие же дети, как и свои.

— Не стоит извиняться, — отозвалась она машинально, став еще более задумчивой. — По поводу преподавания, кстати, интересная мысль… Но мы не об этом. А жалеть меня, к слову, не стоит. На моей стороне был и остаётся отец. Мама же всегда боготворила Теодора. И в этом нет ничего поразительного — вы-то понимаете, ведь знакомы с ним.

— Теодор — человек уникального склада ума и души, — согласился я. — Он добр, но не наивен. Умён и богат, но не зануден и не тщеславен.

Мадемуазель Ламбер взглянула на меня с благосклонностью. Я усмехнулся, осознав, что такими речами наверняка смог бы завоевать ее расположение. Внезапно в руке вновь до горячей боли напомнило о себе письмо. Я прикрыл глаза, а когда открыл, то вперился в дорогу впереди, перестав наблюдать за сестрой Теодора.

— Кстати, кажется, я единственный, кто вас еще не поздравил, — свернул я на более правильную, лишённую душевной глубины и близости дорожку. — Вы молодец. Поздравляю, — похвалил излишне сухо и чуть ли не поморщился от собственного тона.

— Неужели? — подразнила мадемуазель Ламбер, вмиг меняя настроение и зажигаясь, словно игривое пламя на ладони. — Мне показалась или в вашем голосе сквозит удивление?

— Показалось.

— Значит, сожаление?

— И снова неверно.

— Неужто зависть?

— Радость, мадемуазель Ламбер. Это радость.

— Никогда бы не подумала! В следующий раз хоть улыбнитесь, подмигните или… Не знаю, о большем просить вас даже не смею.

— О большем? — не удержался я, понизив голос и встретившись с небесной голубизной ее взгляда.

Подивился даже сам тем полутонам, что прозвучали в вопросе, что уж говорить о сестре Теодора, которая от внезапности даже слегка покраснела. Я вспомнил, как мне удалось в кабинете ректора вывести её из равновесия, и что даже тогда я испытал смущающее удовольствие, словно мне нравилось, что у меня получается влиять на нее и волновать. Румянец очеловечивал её, превращая из неприкасаемой «принцессы» в более живую и очаровательную молодую женщину. Стук каблуков зазвучал быстрее и громче — она невольно ускорила шаг.

— Вы ведь знаете, как это бывает… — Кольцо на пальце закрутилось с неистовой скоростью, а серёжки запрыгали вдвое быстрее. — Друзей зовут в театр или поужинать, чтобы отметить вместе, разделить приятные эмоции. Ещё друзья любят гулять по городу. Снега сейчас не так много, так что это было бы даже приятно… Слышала, планируется ярмарка, — невпопад закончила она.

Это не было приглашением, но я до того живо представил, несмотря на то, что никогда не обладал богатой фантазией, как мы прогуливаемся вдоль цветастых навесов, оживлённо обсуждаем представление на площади, стараемся согреть руки. Она бы обязательно забыла перчатки, я бы одолжил свои и не чувствовал холод, глядя на её яркий румянец и светящиеся от детской радости и озорства глаза. Наверняка она была бы в восторге от ярмарочных украшений и захотела бы купить все, что увидела: разные зелья с забавным эффектом, украшения, платки, сласти, уличную еду. Я никогда не был любителем подобных вещей, но вдруг понял, что был бы не прочь попробовать…