Книга Зов чёрного лебедя, страница 167 – Мария Устюженко

Он смерил Мстислава жутко заинтересованным взглядом и улыбнулся.

— Наверное, тебе невыносимо оттого, что ты сейчас не можешь владеть собой? Застыл истуканом и единственное, что тебе позволено — это порыкивать, подобно псу на привязи. Ты ведь привык к власти. И она слишком долго была у тебя. А всё из-за этого поганого оборотничества! — неожиданно разъярённо заорал он.

Мирослава вздрогнула и всё-таки оторвала последнюю пуговку, которая болталась на одной нитки.

Пётр, который всё время, несмотря на свой рассказ, краем глаза наблюдал за ней, повернулся в её сторону.

— Извини, что напугал, — покаялся он. — Просто отец только об этом и говорил всю мою жизнь и в особенности с тех пор, как я вернулся. Он никак не мог принять тот факт, что я родился человеком. А мне было противно слушать изо дня в день о том, как он несчастен из-за того, что его старший сын оказался недостоин такой чести! — Он гневно и хрипло рассмеялся. — Чести, из-за которой скоро умрёт один из них. Мирослава, подойди-ка сюда.

— А можно мне к друзьям? — самым кротким тоном, которым владела, спросила она, а затем тихо добавила. — Это мои первые обороты, а для оборотней это опасно. Мстислав будет нервничать, пока не убедится, что я физически невредима.

Пётр задумчиво посмотрел на Вяземского, а затем на бледную и шатающуюся Мирославу. Она не знала, чем Пётр руководствовался, но, всё же, в итоге, кивнул позволяя.

— Можешь подойти к ней. Проверь её целостность. Молча и без глупостей. И скажи мне, что с ней всё в порядке — она нужна мне невредимой, — приказал он.

Мстислав, повинуясь, молча двинулся к ней. Мирослава продолжала держаться за дерево, чувствуя себя так, словно одну половину ночи по ней ездили повозки туда-сюда, а другую половину её растягивали, словно тесто, дабы добиться нечеловеческой растянутости мышц.

Когда Мстислав почти подошёл — с мрачностью на лице, крепко поджатыми губами и потемневшими глазами, ей захотелось расплакаться от облегчения, ведь чтобы между ними не происходило, с ним она чувствовала себя в безопасности. Его пыльник выглядел так, словно кто-то потоптался по нему, волосы и борода были в беспорядке, и этим он так сильно напомнил ей их первую встречу. Знала ли она, чем в итоге это всё развернётся?

Она думала над этим вопросом, пока он со всей возможной осторожностью щупал её конечности и придерживал за плечи, заглядывая зачем-то в глаза.

Потом он тщательно и трепетно стал проверять её лопатки и позвоночник, практически обнимая. Он с напряжением втягивал в себя воздух, но так ничего и не говорил. А Мирослава всё думала над этим вопросом, который так не вовремя пришёл ей в голову.

Когда Ингрид сообщила ей о том, что она напрямую связана не только с этими событиями, но и, возможно, с Мстиславом, практически не оставив тем самым выбора, ей захотелось взбунтоваться и, воспарив высоко в небо, улететь прочь. Но даже если им обоим нужно было принять такое решение — оно ведь не являлось окончательным. А даже если и так… Может, она и не знала, как всё развернётся, когда прибыла сюда, но сейчас точно не жалела об этом.

Признавшись себе в этом, Мирослава приняла решение.

— Признайся, что я твоя хозяйка, — настойчиво шепнула она ему, когда Мстислав начал отстраняться, проверив спину.