Книга Зов чёрного лебедя, страница 170 – Мария Устюженко

Проходя мимо неё, он встретился с ней взглядом, остановился и веско произнёс:

— Я прошу тебя стать моей хозяйкой.

— Я согласна стать твоей хозяйкой, — тут же выпалила она.

В глубине его глаз что-то сверкнуло, но тут же потухло. Он кивнул и продолжил путь до тропинки, которая тянулась до озера.

Прежде чем Мстислав покинул поляну, над ней величественно пронёсся большой золотистый филин с вкраплением белых и чёрных перьев. От его золотистых перьев стелился светлый и тёплый свет, который он распространял за собой. Собой он привлёк внимание всех присутствующих, приковал его к себе и не отпускал, пока не преодолел открытое пространство поляны.

Вяземский обернулся, и в этот же момент филин огласил лесную чащу громким и торжественным криком. Мстислав перевёл взгляд на немного сбитую с толку Мирославу и неожиданно склонил перед ней голову, а когда поднял, то одарил горящим, протяжным взглядом, прежде чем покинуть поляну.

— Поздравляю с замужеством, — ехидно протянул Пётр, отошедший от завораживающего полёта филина. — Оно будет недолгим, но насыщенным. А теперь шагай.

Мирослава взглянула на Линнеля, убедилась, что он дышит, и только тогда пошла в нужном направлении, оглушённая происходящем и перебирающая в голове возможные варианты дальнейших событий.

На берегу Пётр потерял к ним былой интерес. Он остановился возле озера, сбросил с себя Линнеля, вынудив зарычать Мстислава. Но тот не обратил на это ни малейшего внимания, оставил в руке топор, который продолжал нависать над Линнелем и стал вглядываться в тянущиеся вдаль воды.

Из-за тумана берег той стороны был не виден, поэтому протяжённость озера казалась нескончаемой, но дождь, чьи капли падали все реже, рассекал его, словно нож масла и позволял одним глазком увидеть ту сторону. В воздухе пахло грозой всё сильнее, заставляя Мирославу поёжиться. Ни ей, ни лебедю не нравилась возникшая атмосфера, которая нагоняла жуть.

Пётр с лихорадочным видом оглянулся на них, чтобы убедиться в том, что они всё ещё стоят на месте, спешно достал свободной из кармана ленточки, крепко сжал, поднёс их к губам и начал что-то быстро шептать, гипнотизируя взглядом расходящейся, словно по приказу, в разные стороны, туман. Ветер принёс чужеродный аромат, который Мирослава не могла распознать — что-то между дымом горящего костра и затхлостью, с примесью сырости старого погреба. Дождь всё ещё барабанил по воде, но с каждым ударом всё тише и осторожнее, будто повинуясь невидимой силе, которая вынуждала его прерваться. Что-то требовало его остановиться. Это что-то жаждало выйти наружу.

В один момент затихло всё живое, словно мир внезапно оглох — привычные звуки леса перестали ласкать слух, а яркость зелени стала тускнеть. Время словно ускорилось, меняя сезоны и стремительно наступала осень. И тогда Мирослава по-настоящему испугалась. Происходящее она могла сравнить с сильным ударом под дых. Всё это отвлекло её, и она не заметила движений.

А в это время Мстислав, без сомнений и колебаний, пересёк берег, оказавшись рядом с Петром, который слишком поздно обратил на него внимание. Он было потянулся поднял топор, шарахнувшись от Вяземского, но тот был неумолим. Одна рука твёрдо и безжалостно сжала его шею, а другая вырвала топор, отбросив в сторону. Пётр выпучил глаза, а затем засмеялся, но совсем не испуганно, а ликующе.