Книга Зов чёрного лебедя, страница 5 – Мария Устюженко

Поглядывая в окно, Мстислав отгонял навязчивые мысли, что когда он больше всего на свете желал спокойствие, в его жизнь обязательно врывались выбивающие из колеи обстоятельства. Чуть позже он понял, что чутьё его и на этот раз не подвело — о спокойствии потом он мог только мечтать.

****

— Мирослава, привет! Ты выглядишь взволнованной, — подавляя зевок, сказал один из фотографов.

Он сидел за столом и грел руки об чашку с кофе, скукожившись от утренней прохлады. Мирослава пронеслась мимо, спеша с телеграммой к шефу, и лишь махнула рукой в знак приветствия.

За следующим столом один из таких же помощников, как и она, уже в спину радостно ей сообщил:

— Забегай потом! Мне есть что рассказать!

Мирослава ничего не ответила, занятая упорядочиванием скачущих мыслей в голове. Лишь мимолётно подумала, что у неё нет сил и времени выслушивать новости. Рабочих новостей и без того хватало.

Но она не зря устроилась в редакцию, о чём свидетельствовала телеграмма у неё в руке. Последние десять лет после побега из приюта, возможно, были только ради того, чтобы, наконец, загадочные слухи о поселениях на окраинах обрели подтверждение в виде этой телеграммы. Это был шанс, который Мирослава так ждала — шанс, который мог помочь с её «недугом».

Громоголасное эхо от каблуков на практичных, но уже изрядно оттоптанных ботинках отскакивало от почти голых бетонных стен — не считать же, в самом деле, редкие тонкие плакаты надёжным покрытием, кричащие о противоположных призывах. Несмотря на довольно шумное приближение, работники печатной редакции, трудящиеся на втором этаже прямо над топографическим цехом, привыкли к этому звуку настолько, что перестали его слышать — также, как клацанье станков под полом, извещающий об обеденном времени бой часов на улице, завесу папиросного дыма, тиканье стрелок в собственных кабинетах и в общей комнате.

В работе редакторов или газетчиков — как угодно, время ценилось превыше всего, поэтому они лишний раз не желали его тратить, отвлекаясь на то, что неизбежно также, как дождь и сырость в столице, весеннее похолодание или туманность над многочисленными каналами.

Мирославу устраивало такое положение — её не замечали ровно до того момента, пока не наступала необходимость — ведь, чтобы выйти из дома прежде нужно выглянуть на улицу, чтобы либо одеться потеплее, либо взять зонт. Так же и с Мирославой — её звали тогда, когда появлялась надобность, а обнаружить её было проще простого: стоило всего лишь оглянуться и приметить чёрное пятно — помимо глянцево-чёрных волос на тонкой и высокой фигуре выделялся тёмный пиджак с широкими плечами и в том же цвете мундштук, который в длинных белоснежных пальцах казался ещё более вызывающим. К слову, именно она первая начала им пользоваться в редакции, чем привела остальных к этому пусть не совсем практичному, но изящному предмету.

Сейчас Мирослава спешила исполнить привычный утренний ритуал, когда она напоминала о себе начальству и тем, кто в этот раз был подле него на раннем совещании. Традиционно она возвещала о себе дважды в день: утром, когда делилась свежими новостями, пойманными ночью или накануне, а также вечером, когда ей было необходимо узнать у начальства свои первые задания на завтра — кому отправить телеграмму, назначить или отменить встречу, вызвать на разнос.