Книга Зов чёрного лебедя, страница 77 – Мария Устюженко

— Ишь какая прыткая.

— Не без этого, — подтвердил Вяземский. — Если вы не против, Борис Игнатович, то я бы хотел разобраться с этим быстро.

— Молодёжь! Все-то вам быстрее и быстрее надо, — ворчливо посетовал он.

— Так, дела же, — улыбнулся Вяземский.

— Дела — это хорошо, — погладил старик свою бороду. — Но мужские и бабские дела не должны быть общими. Особенно сейчас.

— Не будьте так категоричны, — встрял неожиданно Эрно. — Иногда от этого союза может возникнуть польза.

— Зачем ты притащил своих зверят ко мне? — закатил глаза старик.

— Ради поддержки, — пояснил Вяземским невинным тоном, а затем подчеркнул. — Я хочу, чтобы вы одобрили участие госпожи Вишневской в нашем расследовании. Я не хочу проблем с общиной.

Старик начал разминать худые плечи, похрустел позвонками, а затем неохотно и со стоном выпрямился. Он взглянул на Мстислава уже с издевательским прищуром.

— Ещё как хочешь, глава, иначе не притащил бы сюда эту девицу, — заговорил он уже более твёрдым голосом, который приобрёл властную силу. — Ты поступаешь необдуманно, как и твой отец когда-то. Ей здесь не место. Я не одобрю твою затею, даже не надейся.

Повисла тишина, от которой у Мирославы зазвенело в ушах. Она изучающе глядела на старика, который стал напоминать лешего из детских сказок и вести себя соответствующе. Ей захотелось сбежать не только из этого дома, но и вообще из села и спрятаться где-нибудь в лесу от взглядов, в которых сквозило явное неодобрение ею — им не нравилась её одежда, причёска, поведение. Да что там взгляды — даже дыхание хозяйки этого дома, старика, молодого мужчины были словно укоряющими! А она всего лишь хотела помочь. По глупости или наивности, познакомившись с Мартой, Мстиславом и его ребятами, ей стало казаться, что люди здесь совсем другие — лучше, чем жёлчные и равнодушные жители столицы, добрее, чем злые и суровые работницы приюта, но сейчас — после посещения гостиницы, этого дома, ей стало ясно, что сельчане тоже полны своих недостатков. Как им вообще удавалось жить с предубеждениями и узостью взглядов в таком светлом, тёплом и красивом месте? Мирославе казалось, что в этом селе пахнет свободой, но она вновь всё выдумала. Также как когда пришла на работу в редакцию с надеждами разобраться в её «недуге», стать достойным членом общества, завести друзей. Почему-то вместо этого она всегда была сбоку. Вроде и на виду, но ей ни разу не удавалось стать одной из остальных. В столице у неё почти получилось с этим смириться, она научилась использовать это, чтобы слышать и видеть больше остальных. Но когда приехала сюда, в глубине души стала надеяться на что-то большее, и снова обманулась. Она и здесь чужая.

Мирослава застыла окаменевшей статуей в ожидании, когда минуты её пребывания здесь истекут. Она надеялась, что вещунья после её показательного изгнания, будет не против с ней поговорить, иначе она прибыла сюда совсем зазря.

— Хорошо, — кивнул Мстислав спокойно после продолжительной паузы.

Он обернулся к парням и Мирославе, которые все так же стояли рядом и сказал:

— Нам пора. Не будем тратить время Бориса Игнатовича, у нас самих его в обрез.

Раймо нахмурился и попытался возразить:

— А как же…

— Нам пора, — повторил Вяземский, затем поклонился опешившему старику и пошёл к выходу.