Книга Начинающий блоггер или месть бывшей жены, страница 16 – Роксэн Руж

Опять хитрый взгляд, улыбка во все тридцать два, а мою руку холодит третий бокал белого вина.

— Расскажешь?

— Купи-продай.

— Что? — не поняла я.

— Все мои отношения строились по принципу: я за тебя плачу, я тебя и танцую. Понимаю, что звучит грубо, но это так.

Я ненароком перевела взгляд на стол, оглядывая все яства. Это ж на сколько тут меня натанцевать надо?

— Мила, к тебе это не имеет никакого отношения, — сказал Самородов. Вероятно, все было написано на моем лице, раз он без каких-либо слов это понял. — Это были женщины другого, хмм, жизненного устоя. Мое общество требовалось не так сильно, как мои деньги. Да и меня это устраивало всегда.

— А как же дети?

— А детей у меня аж сто двадцать восемь.

— СКОЛЬКО!!!???

Александр засмеялся, подливая в наши бокалы вина. Заказал еще одну. Ой ой.

— Мила Константиновна, вы же сами ежемесячно переводите моим детям определенную сумму денег. Моя новая жизнь, помните?

Да, это был детский дом. Я знала, что Землестрой является активным спонсором. В благотворительный фонд каждый месяц отчислялась энная сумма денег. Только я и предположить не могла, что Самородов лично принимает участие в жизни детей сиротского приюта.

— У нас в эту субботу планируется небольшое мероприятие, приглашаю. Придешь?

Готова ли? Смогу ли? Нет, нет и нет. Глубоко захороненная боль знакомо поскребла меня в самое сердце. Предательские слезы уже подкатывали к глазам. Старалась незаметно проморгаться, но уже чувствовала, что бесполезно. Первая слезинка потянулась по щеке, за ней побежали ее подруги, в надежде догнать потерянную боевую еденицу.

— Эй, Мила, ты чего это?

Самородов соскочил со своего места, присел рядом, притягивая меня к себе.

— Что случилось-то?

— Жизнь случилась, — пропищала я, вытирая салфеткой промокший нос. Скорее всего и косметика потекла, вон и рука Александра усердно делает из моей прически прилизанный скальп. Но сейчас это не имело никакого значения. Вся накопившаяся боль переливалась через край тонкими ручьями слез.

— Я его потеряла!

— Кого? — не понял Самородов.

— Сына. На пятом месяце беременности. Несколько лет назад, — завыла еще горще. — Такое бывает. Так сказали мне врачи.

Александр попросил у официанта стакан воды, а на предложение удалиться в вип зону, дабы не смущать остальных посетителей гаркнул так, что официант бросился наутек. Вероятно, в вип зону.

— И Свету я потеряла. Да, я это понимаю. Ей же было всего десять лет. Она еще ничего толком и не понимала. В этом возрасте ей очень нужна была мама, а меня не было рядом.

— Ну, все, все. Со Светой разберемся, не переживай. Вон она у тебя какая вымахала.

— Да, она моя красавица. Только я оттолкнула ее тогда, а теперь и не знаю, как все наладить. Я ушла в себя, предоставив ей лишь мизерную крупицу своей заботы. — И уже совсем тихим, осипшим от слез голосом, прошептала, — и детей я больше иметь не могу. Осложнения во время извлечения плода. Плод! Понимаешь, они назвали моего сына плодом, как будто он какое-то яблоко.

Самородов ничего не ответил, продолжая поглаживать мою бедовую голову. Я прижалась к нему. Так хотелось простого человеческого тепла, понимания, защиты.

Так мы просидели до тех пор, пока за окном дневной город не укутался вечерней поволокой.

Царские хоромы