Книга Начинающий блоггер или месть бывшей жены, страница 18 – Роксэн Руж

— Чай? Кофе?

Правила гостеприимства никто не отменял, не смотря на усталость.

— Кофе подойдет. Спасибо.

Мы прошли на кухню, благо идти далеко не нужно. Включила чайник. Рассыпала растворимый кофе по кружкам, наблюдая, как Александр осматривается. Развеселил. Сейчас взорвется, вон уже багровеет и закипает, параллельно с чайником.

— Знаешь, а у тебя здесь хорошо, уютно. Вот, тоже подумываю что-то подобное снять. Может дашь контакты владельцев, вдруг они еще одни такие же царские хоромы сдают?

— Нет, я последние урвала, — ответила с улыбкой. Телефон давать не стала, уж очень взгляд нехороший. Хоть и улыбается сидит.

Разлила кипяток по кружкам. Из сладкого "к чаю" был только сахар. Поставила пузатую сахарницу на стол. Да и вообще, кушать вредно на ночь.

— Отличный кофе, — сказал Самородов, хотя неконтролируемое секундное выражение лица говорило об обратном. Осилил только пол кружки. А я спокойно попивала свой порошковый напиток. Уже привыкла.

— Соседи не беспокоят? — спросил Александр, оглядываясь. Как будто сейчас из коридора как раз таки выйдет толпа беспокойных соседей.

— Нет, здесь вообще тишина.

— Не удивительно для такой жо…, - Самородов решил не заканчивать слово, наткнувшись на мой недобрый взгляд и поспешил сменить тему, — Чем планируешь заняться в свой отпуск?

— Как-то я и не думала в этом направлении. В смысле, что в отпуск пойду. Что-нибудь да поделаю, — не стала говорить, что, не смотря на обещание, все таки прозондирую рынок труда. Конечно, пока поверхностно. На будущее надо и соломки подстелить.

— Если куда соберешься, меня зови. Я с радостью компанию составлю. Или вот цветочки полить, если надо будет.

Цветочки. Тут из цветений только черный в плесени угол в ванной.

— Спасибо, учту.

Я допила свой кофе, помыла кружки. Стряхнула несуществующие крошки от несуществующего печенья со стола.

— Ну что, пора бы наверное уже и спать ложиться, — как то двусмысленно получилось. Язык мой-враг мой.

— Мила, надеюсь это завуалированное предложение остаться, а не намек на то, чтобы принаглевший запоздалый гость валил домой.

— Пора вам, Александр Дмитриевич, валите.

Самородов рассмеялся. Встал со скрипучего стула и направился в коридор. Оделся, обулся.

— Сладких снов, Мила.

— Спокойной ночи, Александр, — пока я никак не могла задушить в себе последнюю крупицу официоза. Граница, хоть и размытая, но все же еще была.

Он ушел, так ни на что и не решившись. Мне, как женщине с небольшим, но все же опытом, было понятно, что Самородов хотел сделать первый шаг. Не знаю, приняла бы я его сейчас? Только лишь, когда закрыла за ним дверь, почувствовала такое одиночество и тоску, что еле сдержалась, чтобы позвать его обратно.

Посмотрела в окно на выходившего из подъезда Самородова. Он, словно почувствовав, посмотрел на мои окна, помахал рукой. Ответила ему тем же. Сел в машину и укатил.

Параллельно с усталостью было и какое-то теплое, светлое чувство. Я радовалась своей маленькой победе, тому, что в кои то веки сделала то, что сама хотела, а не то, что было удобно другим. Даже не смотря на искреннее желание помочь.

Приняла душ, сделала гимнастику лица. Усталость — усталостью, а вот оттеки завтра ни к чему.

Расстелила диван. И открыла свой блог.

Остановите, Шольцу надо выйти…