Книга Начинающий блоггер или месть бывшей жены, страница 52 – Роксэн Руж

— Спасибо, обязательно.

Я помахала на прощание рукой. Столько детских глаз, смотрящих в след. Я даже представить не могла, что чувствует ребенок, когда очередной взрослый приходит и уходит, а он остается в этих стенах. Разве это ли не разочарование?! Конечно, как они после этого могут довериться кому-либо?!

Я шла к машине, прогоняя очередную набежавшую слезу.

Нет, не позволю я себе стать причиной, по которой детские глаза разочарованно смотрели бы на меня. Побывав здесь, я поняла простую истину — чужих детей не бывает.

Самородов открыл автомобильную дверь, помог забраться в салон. Обошел машину и сел сам. Завел мотор и мы тронулись в обратный путь.

Одной рукой он крепко держал руль, вторую же уместил на бардачок между нашими сидениями. Спрашивая, предлагая, давая выбор. Я вложила свою руку в его, ощущая, как он крепко сжимает мою ладонь и понимая, что только так и должно быть.

— Ты как, Мила? — спросил Самородов.

Фух, столько мыслей сейчас роилось в голове, что я не смогла на какой-либо из них сосредоточиться.

— Мила, если ты сейчас скажешь, что все нормально, а завтра решишь удариться в бега, ей богу, я даже не знаю, что с тобой сделаю…

Я перевела взгляд на Самородова. Куда подевался мой Айсберг Дмитриевич? Сейчас бы его ледяное спокойствие было бы как нельзя кстати.

— Все нормально, Саш, — ответила я, проигнорировав нервный тик под правым глазом Самородова, вызванного моим "нормально". — Не могу пока мысли собрать в одну кучу, понимаешь? Бедные дети… Почему? За что?…

Мы немного посидели в тишине, каждый думая о своем.

— Я тоже раньше задавался этими вопросами. Только все это бессмысленно. Нужно понимать, что здесь мало что от нас зависит, Мила.

— Да, ты прав. Но, это же дети. Как же мне их всех жалко, Саш. А я даже не знаю, что сделать, чтобы им помочь.

— Порой ребенку достаточно и доброй улыбки, ну, или пряди волос.

Очень на это надеюсь, так как сегодня только это и было в моем арсенале.

Обратный путь занял больше времени. По крайней мере, тот участок пути, за который успело ухватиться мое убегающее сознание. Бессонная ночь, перенаполненный эмоциями день и мягкий ход автомобиля подействовали на меня лучше всякого снотворного.

Проснулась я, когда машина остановилась. Оглянулась, по привычке ожидая увидеть соседей у мусорных баков. Вот только ни людей, ни контейнеров не было. Зато деревьев в избытке. Слева, справа, сзади. А перед капотом отъезжающие кованные ворота, управляемые пультом, зажатым в пальцах Самородова.

Таааак. Опять я, кажется, все интересное пропустила.

— Сааааш, а мы где?

Самородов не торопился с ответом, заезжая в открытые ворота.

— Третья улица Строителей, дом двадцать пять, — вслух прочитала я надпись с синей таблички, расположенной над домофоном у ворот.

Посмотрела на Самородова и расхохоталась.

— Ааа Га — а-ля будет? — сквозь смех проговорила я.

На лице Айсберга Дмитриевича не дрогнул ни один нерв. Спокойно припарковался у двухэтажного кирпичного дома. Вышел из машины, открыл передо мной дверь. Подал руку, и как только я выбралась из машины, подхватил и прижал к себе.

— Будет только Мила, — запечатлел громкий поцелуй и понес к крыльцу.

Мы вошли в помещение. Точнее вошел Самородов, а я пропутешествовала ручной кладью в дом, где меня опустили на белый плиточный пол.