Книга Начинающий блоггер или месть бывшей жены, страница 89 – Роксэн Руж

Кто хороший человек? — Людмила Константиновна!

Кто хорошая мать? — Людмила Константиновна!

Кто хороший работник? Ну и так далее…

От слова "хорошая" в глазах зарябило. Нет, я не испытывала иллюзии, что бывший муж в одночасье поменял свое мнение обо мне, как раз таки наоборот. Его отношение ко мне выразилось в первой записюльке.

Больше интересовал вопрос, каким образом произошло так, что в нашем доме оказалась новая характеристика. Что Самародову пришлось сделать, чтобы Шольц накалякал вот эту вот бумажку? Пойти, спросить? Да нет, сейчас пока не стоит. За нашу, пусть пока недолгую, совместную жизнь, я научилась распознавать настроение Самородова. Вот именно сегодня оно у него было: "не стОит и не стоИт".

Встала со стула, тяжело вздохнув. Собрала всю приготовленную еду, убрала в холодильник. Мария Семеновна бы сейчас поцокала языком и сквозь зубы проговорила:

— А вы все жрете и жрете.

Не удержалась и с громким стуком закрыла дверцу холодильника. Там что-то посыпалось. Открывать не стала. Не хочу.

Вообще состояние было такое, что не хотелось ничего. Даже разговаривать с Айсбергом Дмитриевичем.

Я поднялась на второй этаж, убрала характеристику к своей противоречивой по наполнению сестрице. Прошла мимо нашей спальни, слыша шум воды в душе. Направилась в комнату к Кириллу. Нет, я тоже включила функцию заморозки. Пусть с моей стороны это и могло показаться неправильным, но бежать сейчас и вымаливать себе прощение я была не готова. Не знаю, может быть завтра. Или послезавтра. А может быть, разведусь к фигам.

Да, я беременная женщина. Перепады настроения это мой хлеб.

В комнате у сына был идеальный порядок. Нет, я здесь никогда не убиралась, предоставив ему полную свободу. Кирилл просто привык с самого раннего детства содержать свое обиталище в чистоте. Если бы не постеры, развешанные по стенам, то и вовсе нельзя было подумать, что это комната семилетнего мальчика.

Расстелила себе кровать, легла. Мне не помешали уснуть даже глазеющие сверху звезды боевиков.

Видимо, и во сне я задавалась вопросом, как же Самородов "разрулил" дело с характеристикой. В мое воображение так и лезли сцены открывающего ударом ноги дверь Землестрой- плюс Айсберга Дмитриевича. Как он пересекает приемную, не обратив никакого внимания на резюме Виктории. Так же ногой открывает дверь в кабинет Шольца, снимает солнечные очки и говорит "Айл би бэкнул". При чем, кроме вот этих очков на Айсберге Дмитриевиче ничего и не было.

Шольц с повязкой Рэмбо на голове картинно падает со стула, поднимая невообразимый шум. Нет, слишком громко для сна. Еле разлепила тяжелые веки. Поднялась с кровати.

Откуда-то снизу доносились маты и звон бьющегося стекла. Что это? Воры?

Взяла хоккейную клюшку Кирилла. Крадучись добралась до нашей спальни. Самородова там не было. Тихо спустилась на первый этаж. На кухне горел свет, оттуда же доносился уже приглушенный отборный мат.

Вошла на кухню и увидела следующее: у открытого холодильника стоял Самородов, голый торс и домашние штаны были перепачканы нетронутым ужином, а ноги утопали в изобилии еды и битого стекла.

— Голод не тетка, — резюмировала я.

Вся комичность ситуации, приправленная еще и сном с обнаженным Самородовым в главной роли, сделала свое грязное дело. Я не смогла сдержаться и расхохоталась. Просто какой-то истеричный смех, плавно переформатировавшийся в слезы. Присела на стул, наблюдая как Айсберг Дмитриевич сваливает всю еду в мусорное ведро. Краем хоккейной клюшки подцепила кусок запеченного мяса, улетевшего под стол, и подтолкнула к общей куче еды.