Книга Редкостная Золушка, страница 115 – Роксэн Руж

— Наталья, вы меня простите, но зачем вы все это рассказываете мне?

Она посмотрела на меня каким-то пустым ничего не выражающим взглядом. Оказаться на грани полного краха… Кажется, эта отсечка ею уже пройдена.

— Это было давно. Я простила. Но каждый раз, когда он возвращается домой из очередной командировки, я пытаюсь понять, как могла посвятить всю свою жизнь этому человеку. Да, Надя, по другому никак. Вся ваша жизнь будет крутиться вокруг этих чертовых командировок. Не говоря уже о постоянном спутнике. — Она осушила свой бокал вина. — А это, Наденька, страх. Уже даже не за мужа, а за своих детей, которые в любой момент могут лишиться отца.

Собственные страхи нагнали меня. Они уже не скупились и не стеснялись, разрывая душу в клочья.

— И сколько у вас детей?

— Трое, — ответила Наталья, улыбаясь каким-то своим мыслям. Быть может, просто вспомнила сейчас о детях. — Я когда-то надеялась, что ребенок сможет заставить Женю сменить род деятельности. Ни один из трех не смог, не говоря уже обо мне.

Молчание повисло над нашим столиком. Пусть лучше так… Уже просто нет сил продолжать этот разговор.

— Я когда-то тоже стирала вещи мужа после каждой командировки. — Наталья разбила и этот стеклянный купол молчания своим тихим безэмоциональным голосом. — А потом оказалось, что чистая одежда и дорогая обувь — слишком примечательны для мест боевых действий и как следствие повышают уровень смертности среди журналистов. Так что, Наденька, пусть уж лучше он ходит грязный, чем лежит мертвый.

По спине прошелся холодный озноб. Я никак не могла подумать, что джинсы, которые от пятен и въевшейся в материю глиняной пыли, стоящие столбом, являются своеобразной рабочей экипировкой.

Мужчины все не возвращались. Наталья впала в очередное самозабвенное молчание и я мечтала, чтобы она в нем и оставалась, так как просто уже не могла слушать эти вдовьи исповеди при живом муже. Мне было ее искренне жаль. Не эту равнодушную бесцельную телесную оболочку, а ту Наталью, что еще живет где-то внутри нее и медленно сгорает, превращаясь в прах.

Подозвала официанта и попросила счет. Не могу я больше сидеть здесь. Просто не хочу так же равнодушно прирасти к стулу и ждать…

Официант принес счет. Я взяла клатч, чтобы отсчитать необходимую сумму.

— Оставьте, Надя. Военные корреспонденты зарабатывают хорошие командировочные, уж поверьте мне. Они могут позволить себе это все. Меняю лобстера на мужа. Смешно. Ха-ха. — Наталья громко хохотнула, наводя меня на мысль, что она уже просто перебрала с вином.

— Приятно было познакомиться, Наталья. — Я встала из-за стола.

— Да ладно вам, Надя, я вижу как вы на меня смотрите. Ненавидите. Я сама себя ненавижу. Просто не будьте такой дурой, как я. Пока есть возможность, бегите. Бегите от него. — Последние слова долетели до меня уже в конце зала.

Я осмотрелась вокруг в поисках той самой комнаты для курения. Не нашла. Да, могла бы спросить у официанта… Могла, но не хотела. Вышла на парковку и села в первое же свободное такси.

Через пару минут мимо нас пролетел знакомый кроссовер.

— Помедленней, пожалуйста, я не тороплюсь. А давайте лучше сделаем пару кружков. — Я протянула купюры водителю.

— Желание дамы закон, — ответил он, сворачивая на светофоре направо, тогда как стопари знакомой машины уже пропали из виду…