Книга Редкостная Золушка, страница 41 – Роксэн Руж

Прямо глаз радуется. Надеюсь, этот самый сыр и колбасу не нарезала хозяйка данного помещения.

Еще раз огляделась вокруг в поисках доказательств присутствия здесь женского духа. Не похоже. Слишком уж все по-мужски сдержанно.

Посмотрела опять на Павла, он в свою очередь рассматривал меня, прислонившись к столешнице и потягивая вино из своего бокала.

— Паш, а у тебя кто-нибудь есть? — спросила я, прежде чем успела подумать над вопросом. Господи, ну что за дура.

— Есть, — ответил Павел. Спокойно так ответил, а у меня, кажется, сердце подпрыгнуло к горлу и слетело оттуда куда-то в пятки. Лучше бы не спрашивала. Зачем вообще. Сама же заявляла о том, что не сторонник сложных отношений. Я расстроилась, но старалась не подавать виду, отпивая вина со своего бокала. Впредь я не буду допускать эмоций. Секс это секс, и пусть он остается в плоскости телесных удовольствий, а не эмоционального надлома. — Родители есть, сестра младшая есть, бабушка. Деда похоронили год назад, но он все равно есть.

Твою ж мать!

— Можно мне еще вина? — Поставила на барную стойку свой вмиг опустевший бокал.

— Конечно. — Павел наполнил мой бокал, обновил вино и в своем. После этого спросил. — А у тебя?

Хотелось ответить той же монетой. Только вот, если разобраться — нет у меня никого. Сказать о том, что у меня есть Андрей язык не повернулся. Да и как он есть то… Сегодня здесь, завтра там. А для большего я его кандидатуру никогда не рассматривала.

— Нет, — ответила я и почему-то мне самой стало себя так жалко, что еле удержала в глазах навернувшиеся слезы. Да Господи, мне еще разрыдаться осталось! Что вообще со мной происходит? Последний раз я плакала… Наверное на похоронах тети Нюры. А тут готова прямо сейчас накапать полную лужу горючих слез.

— А тот, что в кабинете был. Он есть?

Слезы моментально высохли. Да, и что ответить?

Наверное, мое молчание Павел воспринял по своему. Оторвался от столешницы, подошел к барной стойке, сел на стул рядом со мной.

— Я не привык делиться, Надя. Даже если мы будем просто трахаться, как ты говоришь. Это понятно?

— Более чем, — ответила я, допивая свое вино. — Аналогично. Даже если мы будем только трахаться, как я говорю.

— А говорил, что не любишь делиться. — Я отломила еще один кусочек омлета с тарелки Павла и отправила его в рот, зажмурившись от удовольствия. — Очень вкусно. Давно не ела такого омлета. Моя бабушка так раньше его готовила. Вкус детства, можно сказать.

— Сестра очень любила омлет, когда была маленькой. Вот, набил руку.

— А мама? — спросила я, понимая, что перехожу на слишком личные темы. Возможно, люди, которые просто трахаются, обсуждать их не должны.

— Родителей постоянно не было дома. Издержки профессии.

— А кто твои родители по профессии? — Ну раз ответил на тот вопрос, возможно это и не такая личная тема.

— Журналисты.

— Уууу, так у нас тут целый семейный подряд. И тоже желтая пресса?

— Нет. — Ответ прозвучал сухо. Видимо, вот здесь и начиналась граница. Не стала расспрашивать. Не хочет рассказывать, не надо.

Павел встал, отнес опустевшие тарелки и бокалы в раковину. Включил воду.

Ну что, наверное, пора и честь знать.

Встала со своего стула. Стянула полотенце. Надо было сделать это раньше, конечно. Волосы бы хоть просохли. Ну да ладно.