Книга Развод с драконом. Пансион для проклятых наследниц, страница 59 – Лилия Карниенко

— Вы очень скоро поймёте, почему ваш бывший муж выбрал молчание.

Виона почувствовала, как внутри всё похолодело.

— А вы очень скоро поймёте, почему я его не выбрала.

На этот раз старейшина ничего не ответил.

Он вышел за ворота.

Серый камень сомкнулся за ним слишком быстро.

Будто дом сам не хотел держать его внутри ни мгновения дольше.

Когда последний экипаж скрылся за деревьями, пансион наконец выдохнул.

Девочки были наверху, но не спали. Это было слышно по шорохам, приглушённым голосам, быстрым шагам Агаты от одной двери к другой. Дом, ещё час назад сиявший световыми чашами, снова погружался в полумрак. Только доска с именами оставалась в холле, и серебряные ленты Дома Первого полёта всё ещё висели вдоль лестницы.

Виона стояла у подножия ступеней и смотрела на имя Миры.

Простое.

Без фамилии.

А теперь — тяжелее любого титула.

— Тебе нужно сесть, — сказал Каэл за её спиной.

Она не обернулась.

— Начинается.

— Что именно?

— Командный тон.

— Это был не приказ.

— Тогда что?

— Наблюдение.

— Наблюдай молча.

Он помолчал.

— Ты держалась весь вечер.

— Удивительно.

— Это не упрёк.

— Тогда поздний комплимент? Неудачное время.

— Констатация.

Она всё-таки повернулась.

Каэл стоял в нескольких шагах от неё. Усталый. Резкий. С серой тенью под глазами. На плече — знак Арденов, слишком похожий на чёрный воск в деле Миры. И от этого Виона снова почувствовала злость.

Не ту чистую ярость, что помогала говорить с Советом.

Личную.

Больную.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— Наконец-то фраза дня. Обычно после неё кто-нибудь снимает кольцо или признаётся, что знал о пансионе больше, чем говорил.

Он принял удар.

Молча.

И это снова разозлило.

— Не молчи, Каэл.

— Я пытаюсь подобрать слова, которые не прозвучат оправданием.

— Поздно. Всё, что ты скажешь, уже будет оправданием.

— Тогда пусть будет правдой.

Виона усмехнулась.

— Осторожно. У нас сегодня от правды рушатся чужие планы.

— Значит, пора привыкать.

Он пошёл к кабинету.

Не приказал ей идти за собой.

Не протянул руку.

Просто оставил выбор.

Это тоже раздражало.

Потому что прежний Каэл сделал бы иначе.

А нынешний слишком быстро учился.

Виона пошла следом.

Кабинет после открытого вечера выглядел как штаб проигранной и одновременно выигранной битвы. На столе лежали копии свидетельской записи, список гостей, старый договор о лишении наследниц прав, раскрытый журнал Дома Первого полёта и чистые листы с настоящими сведениями о девочках.

На стене за столом Серафина Дорн смотрела с портрета так, будто вечер её ничуть не удивил.

Каэл закрыл дверь.

Не до конца.

Оставил узкую щель.

Виона заметила.

— Свидетель? — спросила она.

— Открытая дверь. Новое правило.

— Ты быстро запоминаешь, когда хочешь.

Он посмотрел на неё.

— Да.

Одно слово.

И в нём снова было слишком много того, что раньше она выпрашивала бы неделями.

Виона подошла к столу, взяла свидетельскую запись и положила перед собой.

— Говори.

Каэл не сел.

Он стоял напротив, за другим краем стола. Между ними лежали документы. Очень правильно. Очень безопасно. Если не считать того, что именно документы теперь соединяли их крепче любого разговора.

— Мой отец участвовал в решении закрыть Дом Первого полёта, — сказал он.

Виона не перебила.

— Тогда он не был главой рода. Но уже имел право голоса от Арденов. Совет боялся женских крыловых даров. Не потому, что они были нестабильны. Потому что они не подчинялись привычной передаче власти. Девочки с такими дарами могли выбирать дом-защиту, отказываться от возвращения в род, оспаривать решения отцов и старших братьев. Первая линия делала это право сильнее.