Книга Моя! И это не обсуждается, страница 74 – Мила Гейбатова, Мила Синичкина

собой и твоей ситуацией, у меня все по–другому, – несколько жестко произносит Анна,

ее слова обижают. – Вместо того, чтобы оскорбляться, можешь провести со мной время

после учебы и рассказать про этого Эдгара. Не таясь. Зачет он тебе и так поставит,

никуда не денется.

59

Такая Анна неприятна мне. И незнакома.

«Да ты ее и не знала никогда, надела на себя розовые очки, когда приняла

Милославского, и все, теперь на весь мир так и смотришь сквозь цветные стекла, –

направляет меня на путь истинный голос моего подсознания, – Анна и не должна тебе

нравиться по умолчанию, просто потому, что она сестра твоего драгоценного Адама, это

нормально».

— Иванова! – профессор называет мою фамилию. – Айлин Иванова, пожалуйста, пройдите к

доске.

С этими размышлениями я совсем не следила за лекцией.

— Конечно, иду, – поднимаюсь и начинаю осторожно спускаться вниз.

Что неприятно, я чувствую злорадство со стороны Анны и неизменное сочувствие от

Насти. Что я успела сделать сестре Адама, что она на меня так злится?

«Ты успела завладеть вниманием ее истинного, она элементарно ревнует, глупое ты

создание, – ехидничает мое подсознание. – Анна не знает подробностей, но она

чувствует, она ведь не человек, она сестра Альфы».

Я аж замираю на секунду от осознания, от чего с разных сторон аудитории начинают

раздаваться смешки.

— С вами все нормально, Иванова?

— Да–да, профессор, все хорошо. Вдруг вспомнила про утюг, но я его, кажется,

выключила.

Смешки от студентов становятся более громкими.

— Действительно, важная причина для того, чтобы не присутствовать на лекции, –

по–доброму усмехается профессор.

— Но я присутствую, я здесь.

— Физически, но не ментально, – возражает мне профессор, – иначе зачем бы я вас

вызывал? Обычно у меня не бывает вопросов к вам, но что–то сегодня я начинаю

сомневаться в своей вере в вашу ответственность.

— Так я вам сейчас докажу, сомневаться не стоит! – воодушевленно заявляю и беру в

руку маркер, я как раз подошла к доске. – Говорите любую формулу, буду писать.

— Ладно, давайте попробуем по теме лекции, Иванова, – веселится профессор.

А я и рада стараться. После того, как я поняла, что не так с Анной, почему ее

отношение ко мне изменилось, мне море по колено. Давно я не была такой окрыленной.

И да, я и впрямь с легкостью справляюсь с заданиями профессора. На душе становится

еще более радостно.

— Возвращайтесь на место, Иванова. А, остальные неучи, переписывайте с доски, едва ли

кто–то из вас сможет повторить трюк Ивановой: находиться мыслями черте–где, но

исправно писать формулы из темы, которую мы будем изучать лишь в следующем семестре.

Полагаю, это похвала. Я не задерживаюсь, быстро возвращаюсь на свое место. Анна фонит

раздражением меньше, теперь в ее ауре больше досады. Настя горда за меня. Добрая

девушка.

— Я не обижаюсь, – шепчу сестре Адама, – я все понимаю. И да, мы с тобой погуляем

после института, разговор и впрямь давно назревал.

Я чувствую тоску Насти, но сегодня ее взять с собой мы не можем.

— Было бы неплохо, а то меня грызут противоречия, – упавшим голосом соглашается со

мной Анна. – Умом я понимаю, что ты не при чем, а инстинкты кричат мне, что ты чуть

ли не враг номер один, вот только никак не могу понять, почему? Это ужасно, в такие