Книга Моя! И это не обсуждается, страница 71 – Мила Гейбатова, Мила Синичкина

— Да, но шум был сильный здесь, и он перепугал всех, – видно, что ректор тщательно

подбирает слова. – Мы поспешили на помощь, а тут совсем ничего непонятно.

— Долго же вы, господа, спешили на помощь, – усмехается Эдгар Аминович. – А вот ваши

студенты быстро отреагировали, не побоялись и оказались здесь! У мне случился

неудачный эксперимент, эти трое молодых людей как раз помогали мне восстановиться, а

тут вы заявляетесь, я и упал, снова повредив колено, а молодые люди теперь не

помогают мне, боятся вас, очевидно! – качает головой Эдгар. – Это ж надо так

напугать студентов! – цокает он.

— Ничего–ничего, мы снова поможем, – подскакиваю к черноволосому, – я подниму вас. В

больничное крыло проводить? Мне кажется, стоит. Могу понести вас, – изображаю

обеспокоенность и участие на лице, но в глазах моих смешинки. – Не смущайтесь, Эдгар

Аминович, не только прекрасных дев носят на руках, но и серьезно пострадавших,

носилок–то у нас нет, а вам срочно нужна помощь. Вот как неловко получилось, только

мы вас подняли, собрали по частям, фигурально выражаясь, как вы тут же падаете на

больное колено. Так можно и кость раздробить! Мы с вами, Альфы, конечно, но даже мы

подвержены возрастному изнашиванию тканей организма. В вашем возрасте нужно беречь

себя!

Эдгар злится, конечно, но позволяет себе лишь поскрипеть зубами.

— Никаких «на руках», студент Милославский, – произносит он, едва сдерживаясь. –

Поможете дойти мне до больничного крыла на своих двоих.

— Как скажете, Эдгар Аминович, правда, идти мы будем долго, – покладисто соглашаюсь.

Позволяю черноволосому опереться на мое плечо и направляюсь с ним к выходу.

— Айлин, – из коридора к нам прорывается староста Настя, – пара начинается, –

произносит она жалобно.

— Настюша, неужели ты все это время ждала меня! – всплескивает руками моя истинная. –

Моя ж ты хорошая.

— Мы отправляемся сейчас же на пары, у нас совместная лекция, – подает голос Анна, –

со мной нас пустят, не переживайте. Должна ведь быть польза от происхождения.

Ректор косится на мою сестру после этой ее фразы, но молчит.

— А как же? – подает голос Эдгар Аминович, на секунду выпадая из образа брутального

экспериментатора.

— Мы не лекари, ничем вам не поможем, только мешаться будем, – ровно и даже как–то

равнодушно заявляет Анна, подхватывает девочек под локоток и выводит их из

аудитории.

Довольно усмехаюсь, но пора и нам с черноволосым двигаться. Нас с ним тоже не

задерживают, вернее, ректор пытается, но у него ничего не выходит.

— А как же, кто же здесь порядок наведет? Кто будет отвечать за результаты вашего

эксперимента? – произносит он, растерянно разводя руками.

— Возместите из чека, который я вам выписал, – говорит Эдгар, возвращая себе свою

надменность, – там достаточно для двадцати таких экспериментов.

— И с тех денег, что перечисляет мой отец, как ваш почетный спонсор, можете тоже

взять, – вношу свою лепту, и мы вдвоем с черноволосым наконец–то покидаем этот

дурдом.

57

Ну как покидаем, это громко сказано.

Аудитория–то позади, а вот дурдом нет. Дурдом только начинается, прогрессирует, я бы

сказал, если вообще уместны подобные сравнения в данном случае.

Количество народа в коридоре зашкаливает, у нас дипломы в конце года вручают с

меньшим количеством зрителей, какое достается нам с Эдгаром. Да что там дипломы, в