Книга Моя! И это не обсуждается, страница 70 – Мила Гейбатова, Мила Синичкина

планировала закончить для начала.

— Конечно, образование очень важно, вы абсолютно правы, моя прекрасная сеньорита! –

продолжает изображать из себя галантного кавалера Эдгар Аминович. – Это очень

хороший университет, в моем городе, откровенно говоря, попроще. Но ради вашего

образования я вложусь в научную базу в родном институте, вместе мы сделаем его

лучшим в области! Все для вас и наших будущих сыновей. И дочки, да, – на секунду

Эдагр задумывается, – одну дочку, пожалуй, надо, мамам нравятся девочки, им отрадно

с ними возиться и наряжать, как принцесс, да и папы их любят. Сыновья – продолжатели

дела, а девочки – радость, согласны?

— Э, – у Анны снова пробивается приступ косноязычия, – я, э, не думала о таком. Так

серьезно все звучит, вы уже и количество, и пол детей распланировали, это как–то

слишком. И зачем нам с вами делать институт в вашем городе лучшим? Мне и мой

университет нравится.

— Как зачем? Девушка традиционно переезжает к мужчине, – на полном серьезе отвечает

Эдгар, а я пока не вмешиваюсь, уж больно интересно, чем дело закончится. Да и Анна

обидится, я–то знаю ее характер и уважаю ее мнение и желания, в отличие от этого

«коллекционера» женщин. – Супруга следует за супругом, если он, конечно, достоин

того, чтобы за ним следовали.

— Э, так то супруга, а я не ваша супруга.

— Не вопрос! Мы сейчас же исправим эту оплошность! – радостно заявляет Эдгар Аминович

и таки падает на одно колено перед Анной.

А ведь колено–то повреждено, и из Альфы вырывается стон боли. А тут еще и дверь в

аудиторию открывается, являя картину маслом половине преподавательского состава

нашего университета…

56

— Кхе–кхе, – произносит сам ректор.

Видать, наши «братания» с черноволосым привлекли внимание. Впрочем, это

неудивительно, мы ведь тут дрались, мебель портили, падали с грохотом. Мы же не

ведьмы, делать окружающих глухими мы не можем. Впрочем, я не уверен, что ведьмы так

могут, подобное умение звучит очень фантастично.

Мысленно кривлюсь. Ну уж нет, о ведьмах нужно говорить либо хорошо, либо никак. А то

еще отомстят. Их подарочки от чистого сердца и без того с душком, а уж если ведьм

разозлить, то вообще страшно будет.

Но странно, что народ так долго к нам шел, собирали целую делегацию? По одному

заходить в аудиторию и узнавать, что здесь происходит, опасались? Так вызвали бы

охрану, это было бы логичнее.

Короче, странные, люди.

— Я извиняюсь, – продолжает ректор, – а что здесь, собственно, происходит? Эдгар

Аминович, не хотите объясниться?

По бокам от ректора маячат деканы, а за их спинами к нам пытаются заглянуть

многочисленные студенты. Всем интересно, любопытство присуще вообще всем живым

существам на свете, мне кажется.

Или нет, не всем? Не силен я в знаниях о глобальном животном мире, если откровенно.

Но люди точно сильно подвержены любопытству. Но это нормально, предсказуемо, хотя

порой и принимает мерзкие масштабы.

— Объясниться? – Надо отдать должное Эдгару, он моментально принял строгий и

независимый вид, как будто сам факт того, что он стоит на одном колене перед

студентками, совсем не удивителен и крайне естественнен. – А почему, собственно, я

должен объясняться? – спрашивает он надменно. И правильно, отличная стратегия –

нападение. – Это вы вломились ко мне в аудиторию, а не я к вам.