Книга Развод с истинным. Инквизитор для попаданки, страница 62 – Хэля Хармон

— Софи…

Ко мне резко возвращается контроль над телом. Мои движения становятся лёгкими и чёткими.

А звук пощёчины выходит оглушительным. На красивом лице Инквизитора тут же расцветает алый след моей ладони.

«Жалко его!..» — болезненно отдаётся в моей груди.

«Так ему и надо!» — ледяным тоном перекрывает голос разума.

Горячая рука Ри отпускает моё плечо.

— Надеюсь, ты понимаешь, — цежу я, давя слёзы в голосе, — что мои слова про «я подумаю над твоим предложением» отменяются…

Я решительно выхожу из спальни с травянисто-зелёным балдахином.

Стараюсь стереть из памяти взгляд, которым одарил меня Ри с алеющим отпечатком моей ладони на щеке. Обиженно-удивлённым. Страдальческим… Чёрт знает что делается в этом их собачьем государстве!

— Мама… — слабый голосок Альмы заставляет меня перестать мусолить своё «женское горе». Она так странно звучит. Надтреснуто. Болезненно. Как жалобно пищащий под дождём котёнок, — мама, папа…

Мы с Инквизитором влетаем в соседнюю комнату через миг, забыв про главу государства, брошенного без всякого почтения в соседней комнате.

Альма в своей сорочке с рюшами сползла с кровати и, сделав несколько шагов, рухнула на пол. Мы подскочили к ней одновременно, успев смягчить падение в последний миг.

Она выглядит… очень плохо! Ещё бледнее, чем обычно. Глазки запали, плечики дрожат. А потом… она начинает сипло напряжённо вдыхать. И как будто до конца вдохнуть не может!.. Страшные свистящие вдохи девочки — это самое страшное, что я слышала в жизни.

Исса, обнимашки Инквизитора, пафос короля Алана… всё это комкается в моём разуме и улетает в одну большую мысленную мусорку.

Как я могла?! Как я могла забыть слова Виктории, о том, что у Альмы мол особенная болезнь. Которая ухудшается, по мере нашего разлада с её отцом!..

Игла вины пронзает мою грудь.

Страх за девочку смывает всё, что произошло за последнее время.

Я беру отяжелевшее тело на руки. По щекам бегут горячие ручейки слёз.

— Мама… — сипит девочка, — вы поссорились?..

Я отчаянно мотаю головой: конечно, мы не ссорились!!!

— Где Соня? Где моя птичка?..

Мы на миг встречаемся взглядами с Инквизитором. Он вытягивает руку вперёд и в неё впечатывается игрушка. Судя по следовому запаху, магический поток вырвал игрушку прямо из рук короля.

— Но, — девочка сла́бо берёт птицу дрожащими пальцами, — она же пустая!..

И тут глаза Альмы закатываются.

София

Ветер едва шевелит невесомые полупрозрачные занавеси. Свет магических огней приглушен. В просторной спальне тепло и тихо.

Но у меня холодеет лицо.

Мы с Инквизитором замерли у изножья кровати, прямо на полу. Мы вместе держим потерявшего сознание ребёнка на переплетённых руках.

А Альма не дышит.

Моё сердце проваливается куда-то вниз. Я больше всего на свете хочу сейчас поменяться с Альмой местами. Чтобы это мне не хватало воздуха, не ей…

Что это за чувство?!

Сквозь мишуру моей ревности и абсурдности этой реальности я впервые остро чувствую — я верю Инквизитору. Не во всём, конечно. Но в том, что это мой ребёнок — точно верю.

Не знаю, как это возможно.

Как будто я могла забыть кусок своей жизни… но удивляться существованию Альмы… это как удивляться, что у меня есть руки… или глаза… или дыхание.

Дыхание, которого мне сейчас так мало.

И разум носится по закоулкам памяти, спешно выгребая всё, что может сейчас пригодиться.