Книга Эйлирия. Мужья Виолетты, страница 42 – Тина Солнечная

— Здесь я люблю бывать, когда нужно подумать, — тихо признался он, его слова прозвучали неожиданно искренне для дроина. — Здесь всегда тихо, особенно вечером.

— Тебе нравится тишина? — спросила я, с любопытством наблюдая за ним.

Он посмотрел на меня, как будто вопрос оказался для него трудным.

— Да, дрона, — ответил он после паузы. — В тишине легче услышать себя.

— Я иномирянка, и в моем доме есть свои правила, которые могут показаться непривычными, — начала я, наблюдая за ним. — Одно из них: я хочу, чтобы дроины общались со мной на равных, когда рядом никого нет.

Эдгар мельком огляделся вокруг, убедившись, что поблизости нет посторонних, и едва заметно улыбнулся.

— Как пожелает дрона.

— Как раз этого я и не желаю, — вздохнула я.

— Как тогда мне обращаться? — он вопросительно вскинул брови.

— На «ты» и по имени, — ответила я, смягчившись. — Меня зовут Виолетта, но мужья называют меня Ветой.

— Это… непривычно, — согласился он.

— Второе правило, — продолжила я. — Ты не ждешь моего вопроса, чтобы заговорить сам, и не замираешь, ожидая разрешения на движение. Это почти то же самое, что первое, но, как я заметила, иногда требует пояснений.

Он кивнул, осмысливая мои слова, и затем спросил:

— Почему?

— Что «почему»? — я мысленно улыбнулась, радуясь его инициативе.

— Почему ты хочешь, чтобы я себя так с тобой вел? Тебе понравился Дейн, не я.

— Да, между нами пока не вспыхнула искра, — кивнула я. — Но… ты видел Лиса? Он только что увел твоего друга в мой дом. У нас с ним тоже не было искры сразу. Но её можно разжечь.

— И зачем тебе это? — Он окинул меня взглядом, явно пытаясь понять.

— Потому что я дрона и делаю то, что хочу, — ответила я с легкой ухмылкой.

Он пожал плечами, соглашаясь, но не задавая больше вопросов какое-то время.

— Зачем я здесь? — спросил он после паузы.

— Чтобы я узнала тебя получше.

— Ты хочешь забрать меня в свой дом? — Он прищурился, пытаясь предугадать мой ответ.

— Только если мы оба этого захотим.

Он улыбнулся, на этот раз теплее, и мне эта улыбка понравилась. Она была приятной, с едва уловимой тенью чего-то манящего.

— Расскажешь мне о себе? — спросила я.

— Что ты хочешь узнать?

— Не знаю… Хочу узнать тебя.

Он снова улыбнулся, и в этой улыбке было что-то привлекательное.

Эдгар задумался, его взгляд затуманился, и после короткой паузы он заговорил, словно снова проживая свои воспоминания:

— Пожалуй, самое тёплое воспоминание у меня связано с домом, где я рос. Это было в деревне у подножия холма, вокруг — лес, и домиков совсем немного. Однажды зимой снег покрыл всё, и казалось, что мы в другой сказочной стране. Мы с братом строили крепости, кидались снежками, и потом отец звал нас домой. В доме всегда пахло… пряниками. Отец пёк их, когда начиналась метель. Этот аромат — как будто защита от любой бури за окном.

Его глаза потеплели, а в улыбке появилось что-то, что меня коснулось.

— Тебе повезло, — отозвалась я, чувствуя, что этот мир когда-то был для него полной противоположностью тому, что окружает нас сейчас.

Эдгар кивнул, и его взгляд снова стал сосредоточенным, когда позади раздался громкий и резкий голос:

— Держи его!

Едва я повернулась, как увидела подростка лет двенадцати в потрёпанной одежде, стремительно бегущего в нашу сторону. Судя по всему, его ловили именно те, кто кричал. Заметив нас, мальчишка остановился, замерев с выражением панического страха.