Книга Фейридейл, страница 142 – Вероника Ланцет

— Леди Элизабет, вы сегодня выглядите необыкновенно, – делает мне комплимент лорд Беркли.

Я натянуто улыбаюсь.

— Спасибо, лорд Беркли. – И склоняю голову.

— Терренс, ты должен с ней потанцевать, – внезапно говорит Эмма.

Брови ее брата удивленно взлетают.

— Эмма, – шиплю я на нее, не в силах поверить, что она выдала такое.

— Твоя мама хочет, чтобы ты потанцевала. Это твой шанс продемонстрировать ей свое примерное поведение. И так тебе не придется терпеть ухаживания от какого-нибудь грубияна. По крайней мере, ты знаешь Терри, – объясняет подруга.

Ее брата, похоже, подобное предложение не смущает. Немного поразмыслив, я задумчиво киваю, потому что это и правда могло бы помочь.

Заметив, что я обдумываю просьбу, лорд Беркли поворачивается ко мне.

— Не окажете ли вы мне честь, подарив следующий танец, леди Элизабет? – спрашивает он, протягивая руку.

На мгновение я замираю.

Сердце начинает бешено колотиться в груди, стоит мне вспомнить Амона и бал-маскарад. И все же Эмма права. Мама продолжит заставлять меня танцевать и не отстанет, пока не подберет кавалера на свой вкус. По крайней мере, так это будет знакомый мне человек.

— С удовольствием, – отвечаю я и вкладываю свою ладонь в его.

В этот же момент кадриль заканчивается и оркестр переходит к менуэту.

Танец почти не требует прикосновений или близости, и я всей душой благодарна за эту маленькую милость. Но как бы ни старалась наслаждаться балом, особенно когда все вокруг меня раскраснелись и радуются музыке, у меня совершенно ничего не получается. Я могу думать лишь о едва заметной улыбке Амона, о том, как он кружил меня по танцполу и прижимал к своему телу, игнорируя всех и отбросив условности.

— Вы выглядите задумчивой, – говорит лорд Беркли.

— Простите меня. – Я краснею, пойманная на фантазиях о ком-то, кто, безусловно, не является моим партнером. – Я немного рассеянна, полагаю. Не очень люблю танцевать, – вру я.

На самом деле я люблю, очень люблю танцевать. Но лишь с одним мужчиной…

— Осмелюсь возразить, миледи. До сих пор, даже витая в своих мыслях, вы не сбились ни на шаг, – говорит он, приподняв бровь.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Спасибо. Вы и сами исключительно хорошо танцуете. Я просто следую за вами.

Кажется, он доволен моим ответом и, пока танец продолжается, пытается вовлечь меня в беседу, рассказывая о загородном поместье в Беркли и о своей страсти к лошадям.

Я вежливо улыбаюсь, потому что ничего не смыслю в лошадях и совсем ими не интересуюсь.

— Должно быть, это и правда достойный конь, милорд, – бормочу я, когда он упоминает непомерную сумму, которую заплатил за чистокровного арабского скакуна.

— У меня также есть новая кобыла. Мы назвали ее Лунный Свет – из-за смешения светлого и темного окрасов. Думаю, она бы вам понравилась. Возможно, Эмме удастся убедить вас приехать к нам в Беркли, – продолжает Терренс, а затем описывает свои конюшни в мельчайших подробностях и уверяет меня в том, что мне понравится кататься верхом на Лунном Свете.

Впервые я смотрю ему в глаза, и до меня наконец начинает доходить смысл его слов.

Виконт Беркли проявляет ко мне интерес?

Он оценивающе разглядывает меня, блуждает взглядом по моей фигуре и задерживается прямо… на груди.

От столь пристального внимания мои глаза расширяются, а щеки краснеют.