Книга Фейридейл, страница 222 – Вероника Ланцет

Его руки невольно обхватывают мои обнаженные лодыжки, и прикосновения ощущаются настолько восхитительно, что я не могу не желать продолжения. Но сначала должна получить ответы.

Я беру его лицо в ладони и медленно поглаживаю щеки большими пальцами. Не в первый раз ловлю себя на том, что теряюсь в его взгляде, в этом завораживающем сочетании близости и обжигающих касаний. Рассматриваю его широкие плечи, выступающие ключицы и мускулы, скрывающиеся под рубашкой. Вижу в нем волнующего, желанного и, ох, такого возбуждающего мужчину, каким он и является. Но у меня есть только один вопрос.

— Вот почему ты не хочешь разделить со мной близость? Потому что боишься причинить боль? – тихо спрашиваю я.

Амон стискивает зубы и коротко кивает, страдальчески глядя на меня.

— Я пока себе не доверяю, любовь моя. – Он устало вздыхает. – Я хочу тебя больше всего на свете, но… не могу рисковать. Боюсь, что потеряюсь в ощущениях и чувствах, которые ты во мне пробуждаешь. Ты же помнишь, один поцелуй так завел меня, что из твоих прелестных губ потекла кровь. – Он делает паузу, нежно поглаживая мою шею.

Я шумно сглатываю, когда его пальцы смыкаются на моем горле и удерживают меня слабой, но угрожающей хваткой. Но я хочу, чтобы он сжимал меня еще крепче, касался меня везде. Боже, я хочу всего, что он может мне дать, будь то боль, удовольствие или любовь. Я приму его таким, какой он есть.

Жестким. Грубым. Ласковым.

Убийцу и возлюбленного. Если только он раскроется мне…

— Проклятье, когда ты так смотришь, перед тобой невозможно устоять, – ругается он, и его лицо напрягается. – Но я так давно ни с кем не был, не знаю, как поведу себя. Каким стану… безудержным.

Мои глаза расширяются.

— Насколько давно? – спрашиваю я, не в силах сдержаться.

Его взгляд хищно сверкает.

— Больше тысячи лет.

Я глупо таращусь на него, чувствуя, как от его ответа внутри меня неожиданным образом затрепетало.

— Тысячу лет, – с благоговением повторяю я. – И теперь ты мой.

Амон качает головой с грустной улыбкой.

— Я всегда был твоим, любимая. Всегда, – решительно говорит он.

— Тогда коснись меня. Сделай что-нибудь. Что угодно. – Я резко вдыхаю. – Пожалуйста, Амон. Я сгораю от желания к тебе, – умоляю я, а потом беру его ладонь и провожу ею от своей шеи к груди, призывая прикоснуться ко мне как угодно, лишь бы утолить невыносимую жажду.

— Лиззи… – Он издает глубокий стон, и его лицо искажается от боли, словно он всеми силами борется с самим собой и собственными желаниями. И я вижу эту борьбу в его глазах. Он смотрит на меня так, будто умрет, если не прикоснется ко мне в ту же секунду, но в то же время отчаянно боится сделать решительный шаг.

— Мы не обязаны идти до конца. Давай просто… начнем. Я знаю, что занятие любовью – это больше, чем обычное соитие.

Его глаза сверкают.

— И откуда ты это знаешь? – Он скрежещет зубами, источая смертоносную ауру.

— Эмма, – выдыхаю я. – Она рассказывала мне, как жених касался ее. – Я беру его свободную руку и веду ею вверх по ноге, проникаю прямо под платье и прижимаю ко внутренней поверхности бедра. – Здесь.

— Лиззи, – рычит Амон.

Не успеваю я опомниться, как он вскакивает, так что стул пролетает через всю комнату, и я наконец понимаю, с каким большим трудом он сдерживал себя все это время.