Книга Фейридейл, страница 284 – Вероника Ланцет

Могу думать только о том, что Калеба нашли мертвым. Пару недель назад на болотах? И он был мертв уже несколько месяцев?

Как такое возможное?

Он ведь только вчера был со мной. Стоял прямо перед ними.

Я открываю рот, чтобы возразить, но не нахожу слов. Внезапно ответы приходят сами собой, словно я все знала с самого начала. Все малейшие сомнения, которые мучили меня последние недели, рассеиваются, и меня охватывает спокойная уверенность.

Калеба никогда не существовало. Не было никого, кроме него.

Всегда был только он.

Каждая мелочь встает на свое место, и вся история предстает в совершенно ином свете.

Странная смена цвета глаз. Странные исчезновения.

Все странности Калеба внезапно обретают смысл.

Картины. Его деликатные предостережения. То, что он, казалось, знал меня лучше, чем я сама. Но самое очевидное доказательство – это мои чувства к нему.

Только один мужчина мог пробудить их в моем сердце.

Прежде я задавалась вопросом, можно ли любить двух людей одинаково. Но теперь понимаю, что всегда любила только одного мужчину под двумя разными личинами.

Как он там говорил? Что он никогда не позволит другому мужчине прикоснуться ко мне.

И был прав.

Только один мужчина способен пробудить во мне столь глубокие чувства. Только один мужчина способен заставить меня почувствовать себя живой одним своим прикосновением.

Только он.

Амон.

Мой Амон.

Мужчина, который был рядом с самого начала.

Пока я не знаю, зачем ему понадобилось выдавать себя за другого, но обязательно расспрошу его, как только представится возможность.

— Как… как он умер? – спрашивает Коннор срывающимся голосом.

— На шее были обнаружены следы. Мы полагаем, что он, возможно, покончил с собой. – Шериф поджимает губы. – Мне жаль, Коннор.

— Мы можем его увидеть?

— Да, но я бы не советовал. Он не похож на того молодого человека, которого вы знали.

— Это все из-за войны. Проклятая война! Он изменился после возвращения. Начал держаться особняком. Всегда был погружен в свои мысли, – рыдает Томаса. – Нам следовало быть бдительными. Как-то помочь ему, – причитает она.

— Тише, тише. – Коннор обнимает ее, стараясь успокоить.

Видя горе и боль на их лицах, я не могу не сопереживать им, несмотря на то что никогда не знала настоящего Калеба.

Они продолжают обсуждать личное, и я понимаю, что мне не следует здесь присутствовать. Сдержанно кивнув всем на прощание, я крадучись направляюсь к выходу, а потом бросаюсь в свою комнату и закрываю за собой дверь.

Я тяжело дышу, чувствуя, как невыносимая усталость терзает разум. Пытаюсь переварить эту возмутительную информацию и просто… не знаю, что сейчас чувствовать.

Я определенно не в восторге от его обмана. Но в то же время не могу не сочувствовать Амону и его участи – тому, что он ждал меня так долго и был вынужден принять другой облик, только чтобы иметь возможность находиться рядом.

Но почему?

У меня есть несколько теорий, и самая очевидная из них заключается в том, что он… боялся.

Без воспоминаний о прошлом я бы с легкостью прислушалась к окружающим и начала считать Амона воплощением зла. Он был прав, опасаясь этого. Если бы не мои видения и сны, я бы точно пошла на поводу у Рианнон или, что еще хуже, Авеля.

Прокручивая в памяти дни нашего знакомства, я не могу не задаться вопросом, почему никто никогда его не видел. Очевидно, обереги Рианнон не действуют против него. Но как возможно, чтобы никто его не замечал?