Книга Фейридейл, страница 295 – Вероника Ланцет

— Заклинание, которое удерживает меня в ловушке, обладает собственной волей. Подобно действию и противодействию, оно реагирует на любое мое вмешательство.

Мои глаза расширяются.

— Что насчет моего присутствия? Пожалуйста, только не говори, что за это тебя тоже накажут.

Амон улыбается.

— Нет. Ты не первая пришла сюда. Твое присутствие не повлечет за собой последствий, – тихо уверяет он, но я могу думать лишь о том, что здесь был кто-то еще.

— Кто еще? – Я прикусываю язык, чувствуя, как неведомая прежде ревность пожирает меня изнутри.

Он усмехается и подносит руку к моей щеке, слегка поглаживая ее.

— Лидия, – отвечает он.

— Л-лидия?

Амон кивает.

— Она часто навещала меня вплоть до своей смерти. Именно она наложила на туннель защитное заклинание, чтобы никто другой не смог сюда проникнуть – никто, кроме тебя.

— О Амон. – Я беру его ладонь и подношу к губам, чтобы оставить поцелуй. – Я так счастлива, что она была рядом с тобой.

Его лицо омрачается печалью, а глаза блестят от непролитых слез.

— Это так противоестественно, Дарси, – наблюдать, как мой ребенок стареет и умирает. Полагаю, мне следовало подготовиться, ведь рано или поздно это все равно бы случилось, но я и не представлял, насколько это будет тяжело.

— Она ведь была счастлива, да?

Амон кивает, и его губы растягиваются в легкой улыбке.

— Она пришла ко мне за благословением, прежде чем выйти замуж за Хейла. Она была так влюблена и счастлива, что я просто посоветовал ей следовать зову сердца. А поскольку я находился здесь, она решила вернуться в поместье вместе со своей семьей, – с нежностью рассказывает он. – Она была в отчаянии, когда ты умерла… – Его голос срывается, и он замолкает.

— Она знала, – говорю ему. – Видела, что произойдет со мной и с Авраамом. Я уверена в этом. Она пыталась меня предупредить… – Я давлюсь рыданиями. – Пыталась сказать мне, чтобы я не отдавала Авелю ожерелье.

— Тише, пожалуйста, не плачь, – шепчет Амон, обхватывая ладонями мои щеки и прижимаясь своим лбом к моему. – У меня сердце разрывается, когда ты плачешь, моя родная девочка.

Вытерев глаза, я достаю из корзины бутылку с водой, смачиваю полотенце и подношу его к груди.

Амон шипит, когда холодная ткань касается ран.

— Нужно тебя подлатать, – говорю я, шмыгнув носом. Я готова на все что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о прошлом. Хотя бы на время.

Все это слишком неожиданно, слишком болезненно.

Может, это и случилось в прошлом веке, но для меня – словно вчера.

— Как ты исцеляешься? – Я, прикусив губу, сосредоточенно промываю его раны.

Некоторые из них выглядят ужасно и могут загноиться. Мне больно осознавать, что он платил такую цену за возможность быть со мной. Теперь я понимаю, почему он отсутствовал последние несколько дней.

Он страдал здесь. Один.

И все из-за меня.

— Медленно, – отвечает Амон. – Тюрьма подавляет некоторые из моих способностей, но даже обладай я всеми своими силами, эти регулярные травмы выматывают меня настолько, что я едва могу нормально функционировать и даже просто ходить.

— А еще тот несчастный луч магии.

— По сравнению с тюремными пытками он походил скорее на легкую ласку, – смеется он.

— Амон… – Я смотрю на него снизу вверх, а у меня на лице отражаются печаль и глубокое разочарование от того, что ничем не могу ему помочь.