Книга Фейридейл, страница 310 – Вероника Ланцет

Со временем мне удалось запрятать эти чувства глубоко в душе, пока не осталось лишь легкое беспокойство. На него можно было не обращать внимание и продолжать жить своей жизнью – пребывая в неведении и благодушной беспечности относительно всего, что происходит вокруг.

— Но мне надоело быть таким человеком. Я больше не позволю никому диктовать, что мне чувствовать, как себя вести и кого любить. Так что да, мне плевать, что окружающие думают о тебе – о нас. Меня заботят только наши отношения и тот факт, что ты добр ко мне как никто другой.

— Моя родная девочка, – улыбается Амон. – Я горжусь тобой.

— Спасибо. Я тоже собой горжусь, – смущенно говорю я. – Нелегко заглушить голоса в голове, твердящие, что правильно, а что нет, но постепенно у меня получается справляться с ними. Воспоминания о жизни в качестве Элизабет очень помогли. Потому что даже тогда… – мои губы расплываются в улыбке, – я пошла против всех ради тебя. Точно так же, как сейчас.

— Ты уже делала так раньше, – сообщает Амон, не сдержавшись.

Мои глаза расширяются, и я понимаю, что он говорит о Селе.

— Я никогда не спрашивала. Но что ты чувствуешь, называя меня разными именами? Это не кажется тебе… странным?

Он качает головой.

— Для меня ты всегда остаешься собой, и любое твое имя я произнесу с любовью, – говорит Амон как само собой разумеющееся.

— Ты очарователен.

— Но это правда, – пожимает он плечами.

— Есть такой известный психоаналитик, Карл Юнг, и, по его мнению, личность человека складывается из жизненного опыта, социального и культурного окружения. В таком случае без своих воспоминаний разве я не становлюсь совершенно другой? Разве не память создает человека?

Амон на мгновение задумывается.

— В чем-то ты права. Да, память и правда составляет основу личности, а опыт в какой-то мере формирует нас. Но я также верю в силу намерения и в то, как мы реагируем на происходящее. В ту неотъемлемую часть твоей сущности, которая одинаково реагирует на ситуацию, кем бы ты ни была – Селой, Элизабет или Дарси.

Я медленно киваю, вспоминая себя и Элизабет и соглашаясь с его доводами. Тогда было совершенно другое время, но я чувствовала себя собой, несмотря на воспитание и социальный статус.

— Но ты упомянула социальное окружение, – улыбается Амон. – И в данном случае я – твое окружение. Мое заявление может показаться тебе смелым, но ты – это ты только благодаря мне, так же как я – это я благодаря тебе. Мы так неразрывно связаны, Дарси, что порой мы не две личности, а одно целое. И так было с самого начала. С самой первой встречи, а наше слияние только укрепило связь. Не имеет значения, в каком мире мы живем и как далеко друг от друга. Мы – части друг друга.

Я беру кусочек хлеба и медленно пережевываю его.

— Помнишь, что я сказал тебе, когда мы впервые встретились в тысяча семьсот девяностом году?

— Что?

— Наши странности дополняют друг друга, и моя сущность всегда узнает твою. Как личности, мы составляем единое целое. Только вместе мы полноценны. Я знаю, ты тоже это ощутила.

Закусив губу, я уверенно киваю.

— Помнишь ты или нет, но лишь рядом с тобой я чувствую себя полноценным. Никогда в этом не сомневайся.

— Понимаю, о чем ты. Когда я только тебя увидела, то испытала невероятное облегчение, а моя душа словно запела. Я никогда не чувствовала ничего подобного, Амон.