Книга Фейридейл, страница 320 – Вероника Ланцет

Авель сухо усмехается.

— Деньги, – фыркает он. – У меня полно денег.

Конечно, как же иначе. В конце концов, после смерти Авраама все активы перешли к нему. И даже те деньги, которыми он распоряжается, не принадлежат ему по праву.

— Но у тебя нет власти. Никогда не было.

— Все из-за этого проклятого ковена и их правил! Я могу творить заклинания! Могу делать все, что может женщина!

— Но у тебя нет источника энергии, – заканчиваю я.

Да, он способен творить заклинания, возможно, из-за кровного родства с семьей Стюарт. Но только женщины наделены врожденными способностями.

— Вот что Кресс и Финн предложили тебе. – Амон, который все это время молчал, наконец-то заговорил. – Они подкупили тебя ожерельем, пообещали, что оно даст тебе все, чего ты желаешь.

— Мое участие в их плане – малая цена за бессмертие, разве нет? – саркастически спрашивает Авель. – Кто в здравом уме не ухватился бы за такую возможность?

Он пытается пошевелиться и бормочет себе под нос несколько слов на латыни, но Амон быстро зажимает ему рот.

Авель сопротивляется, издавая приглушенное мычание и извиваясь всем телом, пока Амон не усиливает хватку, качая головой при виде его жалких попыток.

— Вот только последние двадцать четыре года ожерелье работало совсем плохо, не так ли? – спрашиваю я.

Он хмурится.

— Ты не знал, да? Ожерелье – это не просто источник силы, – вмешивается в разговор Амон. – Оно часть ее. И всегда будет признавать хозяина в ней. Вот почему оно даровало тебе лишь некоторую силу, но ты никогда бы не смог воспользоваться всей его мощью.

Снова раздается приглушенное мычание, и Амон ослабляет хватку у рта Авеля.

— Кресс и Финн уничтожат тебя к чертовой матери! Думаешь, что ты такой важный и могущественный, но подожди, пока они доберутся до тебя, ты, гребаный поганый демон, – ругается Авель. – Они отправят тебя обратно в ад, где тебе самое место…

Амон снова обрывает его на полуслове.

Я поворачиваюсь и уверенно смотрю на него.

— Я сделаю это.

— Дарси, ты уверена? Тебе не обязательно…

— Я должна. Иначе меня всю жизнь будет преследовать сцена нашего убийства, – качаю я головой. – Это мой долг. Ради Авраама.

Амон не выглядит убежденным, но все же кивает.

— Ради Авраама, – повторяет он и отступает на шаг.

Я перевожу внимание на Авеля, который буквально прожигает меня убийственным взглядом, и скрещиваю пальцы, вспоминая еще одно заклинание, которому недавно научилась.

Возможно, я не услышала того, что хотела. Авель даже не пытался оправдать свое поведение и вовсе не считает себя виновным. Он просто действовал в своих интересах.

Я смотрю на него, представляя того десятилетнего мальчика, которого мы забрали из Лондона. Вспоминаю, каким милым ребенком он был до того, как жажда власти развратила его, до того, как он убил собственного брата, свою родную кровь. До того, как стал самым мерзким человеком на свете.

Но как бы я ни старалась, он испортил все мои хорошие воспоминания.

Я больше не вижу в нем своего сына Авеля. Только Арчибальда Николсона, жалкого старика, который продал свою семью в погоне за властью. Человека, чьими главными качествами всегда были алчность и вероломство.

— Для матери нет большего разочарования, чем видеть, в какого ужасного мужчину превратился ее сын. Но ты ведь никогда не считал меня своей матерью, не так ли? Даже тетей не воспринимал. Ты всегда видел в нас врагов, позволил ненависти отравлять твое сердце, пока не отвернулся даже от собственного брата, – говорю я, но мой голос не дрожит. – Я больше не признаю в тебе своего родственника, ни как Авеля, ни как Арчибальда Николсона. Ты – ничто, и ты исчезнешь, как лишняя строчка из учебника по истории.