Книга Фейридейл, страница 440 – Вероника Ланцет

Он тяжело дышит, его грудь поднимается и опускается от бурлящего в крови адреналина. Едва заметив, что я несусь к нему, он меняет облик Рейва на человеческий и крепко прижимает меня к груди.

— У нас получилось, – шепчет он. – Спустя полтора столетия я снова держу тебя в объятиях, как свободный человек. Спустя тысячу четыреста пятнадцать лет я снова обнимаю тебя как мою Селу. Я люблю тебя, родная.

Слезы текут по моим щекам, и я еще крепче вцепляюсь в него, пряча лицо у него на груди.

— У нас получилось, – эхом отзываюсь я. – Мы наконец-то свободны.

Пять месяцев спустя, Рим, Италия

— Ты готова? – спрашивает Амон, входя в комнату с миской попкорна и холодной содовой.

— Вроде бы да, но… – Я хмурюсь и кручусь перед зеркалом, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон.

— В чем дело?

Поставив закуски на стол, он встает у меня за спиной и кладет руки мне на плечи, словно своим прикосновением пытается успокоить меня.

— Тебе не кажется, что я поправилась? – бормочу я и снова поворачиваюсь, чтобы изучить свой профиль.

На мне купальник, который идеально сидит на фигуре, подчеркивая каждый изгиб.

Амон внезапно замолкает и пристально смотрит на меня, поджав губы.

— Я не стану комментировать твой вес, – ворчит он себе под нос.

— Эй! Я серьезно спрашиваю! Ты же помнишь, что раньше я никогда не набирала вес, верно?

В теле Селы мой вес не меняется. Сколько бы я ни ела, он всегда держится на одном значении. Но сейчас…

— У меня животик, Амон. Раньше его не было, – тихо жалуюсь я.

Он опускает руки на мой живот и поглаживает его, пытаясь оценить изменения.

— Ты каждый день видишь меня обнаженной и должен был заметить.

— Именно потому, что вижу тебя обнаженной каждый день, я не замечаю разницы, – задумчиво отвечает он. – Но ты права. Что-то изменилось.

— Думаешь, я слишком много ем? – Я резко поворачиваюсь к нему. – То есть римляне тоже были обжорами, но у них не было такого разнообразия еды, как у нас сейчас. Столько всего вкусного, и эта содовая… Возможно, я увлеклась.

— Села. – Амон расплывается в улыбке, глядя на меня.

— А еще я ем много сладкого. Раньше у нас не было сахара. Может, дело в этом.

— Села, – повторяет он мое имя, но меня уже не остановить.

— Наверное, в этом все дело, Амон. Я объелась шоколада. Ты и сам знаешь, что я права, но у тебя язык не поворачивается остановить меня, ведь мне это так нравится. – Я надуваю губы. – Только утром я съела целую плитку, и мне уже хочется еще. Я просто шоколадный маньяк.

— Очень милый шоколадный маньяк, – бормочет он.

— Это не смешно! Я толстею, потому что не могу ограничить себя в еде, – жалуюсь я. – А самое ужасное, я даже не могу заставить себя пожалеть об этом, потому что… потому что… – Я издаю усталый вздох.

— Почему?

— Потому что я слишком люблю вкусно поесть, – признаюсь я, стыдливо опуская глаза.

— Мне кажется, причина в другом, Села.

— И в чем же? Помимо того, что я наела животик? – вспыхиваю я от негодования, но не на него, разумеется, а на саму себя.

— А что, если у тебя в животе… ребенок?

— О чем ты? – Я растерянно моргаю.

— Иди сюда, родная. – Он подхватывает меня на руки и укладывает на кровать.

— Амон, нельзя бросить такие слова, а потом просто замолчать. Обоснуй их, ты, порочный, порочный мужчина, – мягко упрекаю его. Но вопреки здравому смыслу, у меня в груди зарождается маленькая искорка надежды.