Книга Контракт с монстром, страница 67 – Анастасия Ригерман

— Спасибо, — прошептала я, воодушевившись. — С чего начнем?

Работ в особняке хватало. Мы начали с малого — вытряхнули ковры во внутреннем дворике, где осеннее солнце грело еще по-летнему ярко. Потом перешли к полировке старинного дубового буфета в столовой. Лина показала мне, как правильно натирать воск, чтобы дерево заиграло благородным блеском.

— Ты знаешь, я раньше думала, что в таких домах все делается само собой, как по волшебству, — улыбнулась я, вытирая пот со лба. — А оказалось, что за этой красотой стоят чьи-то мозоли.

Лина ухмыльнулась и написала:

«Волшебство — это когда кто-то незаметно вытирает пыль.»

Мы обе рассмеялись.

Потом пошли в библиотеку — проветривать и перебирать книги. Перешагнуть ее порог после ночного происшествия оказалось непросто, хорошо, что я была не одна. Именно там, среди запаха старых страниц и тихого шелеста переплетов, я наконец осмелилась задать вопрос, который давно вертелся на языке.

— Лина… а ты от природы немая? Или раньше могла говорить?

Она замерла с книгой в руках. На ее лице промелькнула тень — что-то между болью и досадой. Потом она медленно положила том на полку и достала блокнот.

«Раньше могла.»

Я не стала спрашивать дальше. Ответ и так был ясен.

Но Лина вдруг добавила еще одну строчку — будто решила, что мне можно доверить эту историю.

«Голос забрали те же, кто оставил шрамы.»

И в ее глазах, обычно таких спокойных, на секунду вспыхнула старая, невысказанная ярость.

Я поняла — сегодня мы стали немного ближе. Но каждая такая правда давалась дорогой ценой.

Юля

Осенний воздух был прозрачным и свежим, наполненным ароматом опавшей листвы. Мы с Линой вышли на крыльцо, чтобы передохнуть после уборки, и я уже собиралась поделиться с ней очередной шуткой, как вдруг от ворот донесся гул моторов.

Поначалу это было едва слышно — лишь далекое рычание, но за несколько секунд оно превратилось в мощный рокот, от которого дрогнули камни под ногами. Из-за деревьев показались три черных внедорожника, бронированные, с затемненными стеклами. Они проехали по аллее и остановились перед домом.

Макс вышел из машины первым — высокий, подтянутый, в строгом деловом костюме. Только в его светлых голубых глазах, казалось, застыла вся усталость бесконечно долгого дня. Тень недосыпа легла под его ресницами, губы плотно сжались в тонкую линию, а между бровей пролегла упрямая морщина — будто он даже сейчас, уже дома, все еще мысленно находился там, среди врагов.

Но когда он поднял голову и увидел меня, что-то в его взгляде смягчилось. Наши глаза встретились — и сердце резко забилось быстрее.

Он живой. Здоровый. Вернулся!

Следом за ним из машины выскочил Назар — широко улыбающийся, бодрый, будто и не было этой поездки. В отличие от Макса, он выглядел так, словно просто вернулся с легкой прогулки.

— Как же приятно, когда тебя ждут дома, — сказал он, и его голос прозвучал тепло и звонко. Мужской взгляд скользнул сначала на меня, потом на Лину — и задержался.

А Лина… Она стояла, слегка наклонив голову, последние лучи солнца скользили по ее волосам, которые свободно ниспадали на плечи.

Назар улыбнулся ей чуть шире, и я видела, как ее пальцы нервно сжали край фартука.

«Я… Мне надо на кухню. Скоро ужин подавать», — написала она в блокноте и быстро скользнула в дверь, оставив нас троих на крыльце.