Онлайн книга «Измена. Право на истинную»
|
— Кристалл Забвения? — Нет, так он не сработает. — Тогда чего вы хотите от меня? — Вы полны холодного презрения к своему мужу и пренебрежения? — делает еще один бесшумный шаг. — Он стал для вас ничтожеством, который при смерти не удостоится даже взгляда? Вы же к этому пришли? Да, я понимаю, что он ваш Нареченный, но меня сейчас интересует то, что чувствует человек. Он сгорел в черных воспоминаниях, истлел в огне тоске и обратился в пепел под криками? — Он совсем чокнулся, — заявляет Лида и скрещивает руки на груди. — Знала бы то, что я сейчас чувствую, — Мариус разворачивается к ней и обнажает зубы в оскале. — От разбитого сердца мало кто умирает, — сердито отвечает Лида. — Вот именно, — в ярости шипит и вновь смотрит на меня. — Поделитесь со мной холодной зимой, что теперь царит в вашей душе. Сам я не смогу пережить ваши воспоминания, потому что… не умею… не способен… Я застрял… — Я думаю, вам лучше уйти, — тихо отвечаю я, но Мариус не слушает меня. Он кидается ко мне под вскрик Лиды с гримасой отчаянного безумия, обхватывает и сжимает мое лицо сухими холодными ладонями, вглядываясь в глаза. — Охрана! — взвизгивает Лида, а Мариус врывается в мой разум диким зверем. Время для меня останавливается. Темный чародей вплетается в мысли ядовитыми ростками и пронизывает сознаниями черными нитями. Они ищет во мне освобождение от горечи предательства, как я однажды в Храме Полнолуния. — Ах ты старый черт! Наша связь рвется, и меня ведет в сторону. Меня успевает приобнять Лида: — Я рядом, госпожа. Два охранника тащат Мариуса прочь, а он смотрит на меня в большом разочаровании и не сопротивляется. Не кричит, не рычит и не предпринимает попыток вырваться. Лишь вглядывается в глаза. Удрученно, недоуменно и растерянно. — Ты все еще… — Нет, — сжимаю кулаки. — За болью должен прийти холод… Он бы и излечил меня, вернуть прежнего Мариуса, — повышает голос. — Ты все испортила! Глупая девка! Анрей и Эрвин просыпаются с обиженными и требовательными криками, и дверь за охраной и Мариусом захлопывается. Я вздрагиваю. — Как у некоторых мужиков все просто, — ворчит Лида и подхватывает на руки Эрвина. — Как предали, то так сразу и отпустило? Да как он жизнь-то прожил? Тише, мой хороший… — опять фыркает. — Вот уж точно старость не говорить о мудрости… Знать не хочу, что там Мариус увидел во мне, потому что я сейчас не ухожу в своим мысли глубоко, чтобы не касаться ран, которые оставил Ивар. Если бы они обледенели равнодушием, то сегодня утром я бы не сбегала от окровавленного супруга в ярости, волнении и испуге, а после умывалась холодной водой. — Иди сюда, — тянусь к Анрею, переключаясь на теплую нежность к рыдающему малышу. — Разбудил вас, да? Уши бы ему за такое откусить и нос. И только мы с Лидой успокоили мальчиков, убаюкали их колыбельной, как распахивается дверь: — Ты в порядке? — от зычного голоса Ивара, кажется, даже стены дрожат. — Что он сделал?! Эрвин и Анрей открывает глазки, морщат носы, глядя на меня, и я шепчу: — Что ты так орешь? Ты их разбудил, — оборачиваюсь с оскалом и рычу. — Мы их только усыпили… Сыновья наши покряхтывают, готовясь к громким и яростным крикам. И я их понимаю, потому что сама хочу завопить. — Уходи. Эрвин и Анрей срываются на визги, а Ивар нагло и бессовестно шагает к колыбелькам, закатывая рукав рубашки: |