Книга Идеальная совместимость, страница 43 – Юлия Резник, Ника Юлианова

— Думаю, лучше на этот вопрос ответит сама Теона.

Я откашливаюсь. Колени чуть подрагивают, но голос — нет. Я успела прокачаться в публичных выступлениях в Подполье.

— Признаться, это сложный вопрос, — как и намеривалась, говорю то, что чувствую. — До недавнего времени я была ярой противницей Акта. И только недавно я нашла в себе силы взглянуть на эту ситуацию не со своей эгоистической позиции, свойственной, наверное, любому человеку, а отстраненно. И, признаюсь, пока не успела выработать какого-то нового суждения по этому поводу. Одно понятно — у каждой из сторон есть своя правда. И нам нужно просто найти точки компромисса. Возможно, они находятся в плоскости защиты прав генетических пар и поддержки бездетных семей, которые подчас оказываются в глубоком кризисе, когда одному из супругов приходится…

— Вы собираетесь лоббировать эти вопросы на законодательном уровне? — перебивают меня с места, но уже в микрофон.

— Боже, Ким, она собирается в декрет! — шипит кто-то, сидящий рядом с парнем.

Я растерянно улыбаюсь. Ну, то есть… Это я знаю, что растерянно. Надеюсь, на записи этого не будет видно. В зале повисает легкое напряжение. Я чувствую, как Тор слегка поворачивается ко мне. Но вовсе не для того, чтобы остановить, а чтобы быть рядом, как он и обещал.

— Мне пока сложно об этом судить. Моя жизнь, как вы понимаете, перевернулась с ног на голову так, что о таких вещах, как моя новая социальная роль, я пока не задумывалась. Однако, безусловно, я буду счастлива, если мой опыт и я сама окажемся полезны нашему обществу.

— Правильно ли я понимаю, что вы уже свыклись со своей ролью?

— Я… пытаюсь найти в себе силы это принять. Но вы должны понимать, что это не отменяет боли и того факта, что люди, лишенные выбора, порой чувствуют себя ужасно. Свобода воли — высшая ценность, данная человеку. Я буду помнить об этом, что бы ни случилось.

Не знаю, откуда во мне берутся эти слова. Мне сложно быть такой откровенной, да. К тому же… Совершенно ведь непонятно, как к этому отнесутся. Что будет, если мои слова навредят Тору?

Мое красивое голубое платье прилипает к спине — так сильно я волнуюсь. С дрожащей улыбкой на губах поворачиваюсь к мужу. Наши взгляды встречаются в первый раз с тех пор, как я взяла слово. Невыносимо! Опускаю глаза и только тогда понимаю, что все это время сидела, впившись ногтями в его ладонь. А он терпел.

Вопросы продолжают сыпаться. Про личный выбор. Про генетические квоты. И про то, насколько беременность повышает социальный рейтинг. Я отвечаю, активно используя чип. В какой-то момент слова превращаются в гул. Лица — в расплывчатые пятна света. Но все под контролем. Я больше не волнуюсь. Самые острые вопросы прозвучали вначале. И уж если я на них не посыпалась, то и дальше наверняка справлюсь. Тем более Тор ведь так и не выпустил мою руку.

Когда встреча заканчивается, зал поднимается. Кто-то аплодирует искренне. Кто-то из вежливости, но откровенной враждебности я не замечаю. Нас обступают. Фото. Селфи. Рукопожатия. Я улыбаюсь. Киваю. Что-то говорю. Постепенно сродняясь с мыслью о том, что с таких высоких трибун можно сделать для общества гораздо больше, чем из Подполья.

— Ну что ты молчишь? Это было ужасно? — кусая губы, интересуюсь я, когда мы усаживаемся в машину.