Книга Идеальная совместимость, страница 93 – Юлия Резник, Ника Юлианова

— Операция прошла успешно. Печень восстанавливается быстрее, чем прогнозировали. — Он на секунду задерживает взгляд на мониторах. — Это было критически важным… Вы спасли ему жизнь.

— Или он мне.

Александр едва заметно улыбается.

— Так-то да.

— Стрелявшего нашли?

— Нет. Но он будет схвачен в ближайшее время.

— Публичный контур?

— Под контролем. Мы не могли скрыть, что на вас было совершено покушение. Но об участии в этом Первого консула не сообщалось во избежание паники.

Я прикрываю глаза. Тело до сих пор подчиняется мне с трудом. Боль тупая, но вроде вполне терпимая.

— Отдыхайте, — тихо говорит Костин. — Вы нам нужны в строю.

Послушно закрываю глаза и вырубаюсь в одну секунду. А когда снова их открываю, в палате уже темно. Свет приглушен. Бесшумно работают аппараты.

Медленно поворачиваю голову.

В кресле у стены, свернувшись клубком, спит Тея. Я некоторое время просто смотрю на нее. Мне хорошо от этой уютной картинки. Сколько так лежу — не знаю. Засыпаю опять, а когда просыпаюсь снова, Теоны уже нет. Зато у моей капсулы стоит Александр.

— Владимир пришел в сознание, — говорит он.

— И?

— Он хочет вас видеть.

Теона

Я бы никогда не подумала, что у этого города есть изнанка.

Не глянцевая. Не отрендеренная. Не улучшенная фильтрами, нейросетями и бесконечными рекламными надстройками. Настоящая.

Пляж оказался диким. Настолько, что я поначалу решила — мы вообще выехали за пределы Конфедерации, туда, где система уже не так уверенно держит мир за горло. Но нет. Просто здесь, как выяснилось, почти никто не бывает. Люди давно разучились наслаждаться такими местами. Зачем ехать куда-то, мять ногами песок, терпеть ветер, соленые брызги и жар солнца, если можно за две секунды загрузить в чип улучшенную версию того же самого? С тем же морем, только теплее. С тем же небом, только без единого облачка. С тем же счастьем, только не требующим душевных усилий.

Наверное, поэтому и понадобился социальный рейтинг. Чтобы хоть как-то вытаскивать людей из их уютных виртуальных нор. Чтобы побуждать шевелиться. Добиваться. Ошибаться, двигая прогресс вперед. Жить не в придуманных мирах, а в реальном, который пахнет солью, нагретыми камнями и водорослями, выброшенными на берег.

Я лежу на песке, подложив руку под голову, и смотрю, как над водой тянутся редкие белые облака. Песок под спиной теплый. Ветер играет волосами, то бросая их мне на лицо, то унося назад. Рядом, опершись на локоть, лежит Тор. Я чувствую его тепло, хотя наши тела не соприкасаются. Только его пальцы медленно перебирают мои волосы. Не торопясь. Осторожно. С каким-то странным, непривычным для него совершенно терпением.

Он молчит уже несколько минут. Раньше меня бы это напрягло. Сейчас — нет. Я знаю, что в этом молчании Виктор ищет правильные слова. И просто жду, никуда не спеша.

Шум прибоя накатывает волнами, отсчитывая секунды.

— Отец любил мою мать, — произносит Тор, наконец.

Я поворачиваю голову. Смотрю на него сквозь упавшие на лицо волосы. Он не отводит глаз от неба. Как будто ему так легче рассказывать.

Любил мою мать...

Наверное, мне потребуется время, чтобы осознать, что Первый консул, которого я считала едва ли не функцией, задающей тон всей системе, на деле оказался обычным мужчиной, который когда-то мог даже испытывать чувства…