Книга На высоте. Книга 1, страница 32 – Юлия Резник, Ника Юлианова

— Игрушечные горы, – сорвалось у меня, когда я ткнула пальцем в крохотный гребень, похожий на зубец детского конструктора.

— Игрушечные? – переспросил Гор, не отводя глаз бинокля, через который он внимательно изучал склоны. – Видишь вон там? Сброс снега. Лавина сошла недавно. Какие-то опасные игры, Кир…

Я сглотнула, осознав, что пока я валяла дурака, Горский поспешил включиться в работу.

— Думаешь, кто-то погиб?

— Вряд ли. В чате бы уже написали.

— Кстати, ты что-нибудь слышал про экспедицию немцев?

— Боишься, как бы тебя не опередили?

Боюсь ли? Не знаю. Если честно, до сегодняшнего утра я вообще не представляла, что у кого-то на этот сезон такие же амбициозные планы, как у меня. Как и я сама, немцы до последнего их не озвучивали. То ли из суеверия, то ли не желая привлекать к своей экспедиции дополнительного внимания до тех пор, пока не станет понятно, что их темп продвижения действительно позволяет претендовать на рекорд.

— Не знаю, но в тех краях велик шанс с ними пересечься.

— Ну и ладно! Так даже интереснее. Соревновательный дух и все такое… – оскалился Горский. Я закатила глаза.

Вертолёт нес нас всё выше. Воздух становился резче, холоднее, враждебнее. Гималаи тянулись куда ни глянь, будто застывшие волны огромного океана. Через полчаса показался базовый лагерь Манаслу. Издали он выглядел как пёстрое пятно посреди снежной пустыни: десятки палаток, выстроившихся неровными рядами, с флагами разных стран.

Посадка вышла жёсткой. Вертолёт ударился о ледяную площадку так, что у меня в груди всё подпрыгнуло.

— Ну что? Добро пожаловать домой? – сказал Гор с иронией в голосе.

Я вывалилась из вертолета и огляделась. Не знаю, домой ли, но я и правда успела соскучиться по этой удивительной атмосфере. Совсем скоро она мне надоест до печенок, а пока…

— Пойду узнаю у шерпов, какая палатка наша.

Оказалось, что наша палатка находится неподалёку от кухни – откуда доносились ароматы риса, пряностей и жареных овощей. Контраст был почти нелепым: среди камней и ледяных стен витал уютный аромат домашнего ужина.

Только я немного обжилась в палатке, как нас позвали отобедать. В палатке-столовой было много народу, но Гор занял для меня местечко. Я радостно улыбнулась, приветствуя знакомых ребят. В беззаботной болтовне волнения утра почти забылись. Мне было хорошо.

После обеда в лагере началась привычная суета: шерпы вытащили мешочки с мукой, сложили на дощатый столик печенье, фрукты, бутылку виски, а сверху аккуратно расправили белую кату. Начиналась пуджа. Без этого ритуала не обходилось ни одно восхождение наверх. Так было заведено местными – чтобы взойти, у горы нужно было попросить разрешения. И если на заре альпинизма с этим ритуалом скорей мирились, чтобы не гневить шерпов, то со временем он приобрел сакральное значение буквально для всех восходителей.

Мы выстроились полукругом вокруг каменного чортена, от которого во все стороны тянулись гирлянды молитвенных флажков. Они бились на ветру, и казалось – сами горы читают написанные на них мантры. Солнце уже клонилось к западу, свет ложился мягче, размывая контур снежных вершин и покрывая их всеми оттенками перламутра.

Пуджу провел старший шерпа Таши. Зажёг лампадки. Над алтарём поднялся сладковатый дым благовоний. Гул мантр быстро заполнил пространство – низкий, тянущийся, словно вибрация земли. Я сидела на камне, положив ладони на колени, и чувствовала, как это гудение проходит сквозь меня, заставляя сердце биться с ним в такт.