Книга На высоте. Книга 2, страница 68 – Юлия Резник, Ника Юлианова

В лагере нас накрыло окончательно. Палатки уже стояли, но выглядели так, будто их вот-вот сорвёт и унесёт в сторону Абруццкого гребня. Ветер яростно трепал ткань. Разговор на расстоянии вытянутой руки становился невозможен. Снег летел почти горизонтально, иссекая лицо.

Мы забились в палатку, застегнули молнию, собственными телами прижали края. Вслух того не проговаривали, всем было и так ясно, что штурм сегодня невозможен. Через пару часов стало очевидно, что и завтрашнее восхождение под вопросом. Погода не просто испортилась. Она не на шутку разбушевалась.

В палатке было тесно, влажно и шумно. Ветер выл, словно требуя впустить его внутрь. Я сидел, сцепив зубы, страшно злясь на происходящее. Кира о чем-то говорила с Ками. На удивление ее голос звучал спокойно. Хотя они обсуждали прогноз, возможные варианты, запас по дням и прочие важные моменты, я слушал вполуха. Слова доносились, будто сквозь вату. В груди снова появилось то самое ощущение, словно я надел слишком тесную куртку.

В этом аду, отрезанные от мира, мы потеряли сутки. И потом часть следующих. Сидеть вот так на К2 в ожидании погоды – худшее испытание из возможных. Ветер не даёт спать. Тело не восстанавливается. Мысли бродят по кругу. Время уходит.

Я видел страх в глазах Киры. Один лишний день здесь – и ты уже отстаешь от графика. Два – и всё рушится. А шторма здесь запросто могли затянуться и на неделю.

К счастью, в тот раз непогода выдохлась так же внезапно, как и налетела. Ветер успокоился, рев перешёл на хриплый, уставший рык. Палатку больше не рвало. Снег всё ещё сыпал, но в его навале больше не было той лютой агрессии.

Я заметил это первым. Не потому что был внимательнее, а потому что не смог уснуть. Когда тишина начала пробиваться сквозь осточертевший шум, я даже не сразу поверил своим ушам.

— Ками, – шепнул я тихо. – Ты это слышишь?

Шерпа встрепенулся, зевнул, наклонил голову, прислушался. И вдруг с улыбкой кивнул. Мы осторожно выглянули наружу. Мир был другим. Белым, холодным, чужим – да! Но уже не враждебным. Облака шли выше, рваными слоями, иногда открывая нашему взору часть склона. Ветер был, но его скорость стала вполне рабочей. Можно было не опасаться, что он снесет тебя с тропы очередным порывом.

Тут проснулась и Кира. Удивленно и как-то даже неверяще хлопнула глазами. Не сговариваясь, мы полезли смотреть прогноз погоды…

— Будет окно, – сказал Ками. – Короткое. Но будет.

Лицо Киры жалобно скривилось, и она вдруг тихо заплакала.

— Ну, ты чего, малыш?

— Я уже и не надеялась, понимаешь? Думала, все. Все… Даже уже смирилась… А получается, у нас все же есть шанс!

Я засмеялся, зараженный ее радостным ликованием. В палатке сразу стало теплей. Мы задвигались, заговорили все сразу, начали наперебой считать: баллоны, верёвки, еду… Силы! Которых, непонятно было – хватит или нет. Я ощутил, что мне стало гораздо легче. Словно организм, наконец, смирился с реальностью и перестал сопротивляться. Грудь всё ещё тянуло, но уже не так навязчиво. Дыхание выравнивалось, приходя в норму.

Я с улыбкой наблюдал за собранной до предела Кирой. Это был момент, когда ее мечта не просто воскресла из пепла, а стала почти реальностью, которую вполне можно было претворить в жизнь, предприняв набор вполне конкретных действий.