Книга На высоте. Книга 2, страница 89 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Полив раскаленные камни водой, я стерла пот со лба и прислушалась к детским воплям, которые заполнили двор. И голос Гора я, кажется, тоже услышала.

За эти годы он сделал всё, что планировал, и даже больше. Компания Горского выросла быстро. Даже слишком, если не видеть, как он работал. Сложные маршруты. Экстремальные туры. Экспедиции, в организации которых главным критерием была безопасность. Качественный продукт, который у знающих людей прочно ассоциировался исключительно с его именем.

Его уважали. Его знали все имеющие хоть какое-то отношение к туризму, альпинизму или экстриму. Перед ним открывались все двери… В нашей стране, и за ее пределами. И Горский монетизировал свой бренд везде, где это было возможно. В прошлом году он в партнерстве с одним известным дизайнером запустил даже линию одежды для туризма. А параллельно вновь поднялся на Эверест. На этот раз без кислорода. Формально он был одним из самых титулованных спортсменов. У него было все то, ради чего другие сжигают себя без остатка. Но я знала: горы больше не были для него мерилом собственной ценности.

Я улыбнулась, вспомнив, как когда-то боялась, что без постоянного риска Горскому станет тесно. Пусто. Что он не сможет. А потом оказалось, что и семейная жизнь, и отцовство, и бизнес – все вместе, такой экстрим, что никакие горы с тем не стояли и близко. Да, жизнь Миши сильно изменилась, но если вы его спросите, жалеет ли он хоть о чем-то, он точно ответит – нет.

Что же касается меня… Я так и не поднялась на К2. У меня остался один не взятый восьмитысячник. Какое-то недоразумение, по мнению многих. Очевидно, поэтому ни одно мое интервью не обходилось без вопроса, не хочу ли я еще разок попытаться. Кто-то просто из любопытства спрашивал, кто-то с неприкрытой жалостью в голосе. Я на все вопросы пожимала плечами. Пафоса не хотелось. А без пафоса вряд ли бы мне удалось объяснить, что некоторые мечты остаются мечтами не потому, что ты не смог воплотить их в жизнь, а потому что тебе предложили что-то другое.

Мне предложили жизнь. Даже… две жизни. Нет, три! Если к жизням детей прибавить еще жизнь Горского.

И я без колебаний приняла этот обмен.

Толкнув дверь, я вышла из бани и уставилась на пыльные, уставшие, но такие счастливые мордашки детей.

— Так-так-так, ну-ка, тише! – гаркнул Гор. Я улыбнулась, увидев его черное от загара лицо. Сделала было шаг навстречу, но была остановлена налетевшей на меня дочкой.

— Мама!

— Уф! Да ты еще больше выросла.

— Правда? Папа сказал, что я очень сильная, – Лиза склонила ко мне темноволосую головку. – Не то что Ариша. Она все время ныла. То то ей не так, то это. То она есть хочет, то спать, то пить, то ее комары покусали… – частила дочь, суетливо оглядываясь, видно, чтобы Ариша не подслушала, как подружка ее песочит.

Я ухмыльнулась. Прижала Лизу к себе. Вдохнула поглубже.

— Не всем заходит походная жизнь. Ты сама-то как?

— Класс! Я столько нафоткала…

— Привет, ма! А что у нас на ужин? – вклинился в разговор сынок. Богдан. Мы его назвали так. Искренне веря, что его нам послало небо. Мы ж не знали, что через три месяца оно еще и на Лизку расщедрится. Мы вообще о Лизке не знали, чуть ли не до пятого месяца беременности. М-да… А теперь им девать и восемь соответственно! Обалдеть, как быстро, почти преступно несется время.