Книга Его строптивая любовь, страница 100 – Ирина Коняева

— Ты самая лучшая академия в мире! — произнесла с чувством и, подбежав к новострою, прижалась, как к родному. — Люблю тебя. Спасибо огромное!

Дверь основной башни скрипнула, отворяясь, и я отлипла от своей башенки, чтобы поздороваться с рыжиком.

— Доброе утро, — поприветствовал меня Маро. — Так хорошо и дружно мы с тобой жили, пока кое–кто не заселился, — добавил он, многозначительно поиграв бровями.

Я только открыла рот для вопроса, что он имеет в виду, как следом за рыжиком появился Рагнар. Выходит, он специально предъявил академии все свои способности, чтобы присматривать за нами. Лишился козыря в рукаве ради меня. А тут академия… отчебучила.

Мамочки, я ведь спала в одежде и не приняла душ! И косы, наверное, растрёпаны.

— Доброе утро, — поздоровалась с мужчинами и, коротко кивнув, удалилась, чтобы привести себя в порядок.

Пока поднималась без экивоков попросила академию добавить зеркало в полный рост на мою дверь. Я, конечно, за естественную красоту, но в земном её понимании — с незаметным нюдовым макияжем.

К моему появлению в спальне зеркало уже стояло на месте, и я вдруг поняла, что Эрмид меня затягивает всё сильнее и сильнее. Я уже и о Земле почти не думаю, и по социальным сетям не страдаю, даже почти привыкла к отсутствию интернета. Почти, но не совсем, конечно. Как ни крути, а это гениальное изобретение человечества и с ним магический мир нравился бы мне куда больше.

Меня тянули назад лишь два человека — мама и лучшая подруга. Будь они здесь, я бы и не думала о возвращении. Ну разве что в отпуск прогуляться.

Представила рекламный баннер: «Горящий тур Арима, Эрмид — Каир, Земля. 6 дней, 7 ночей. Всё включено, магия выключена», хмыкнула.

Настроение было чудесным, хотя немного царапало чувство вины из–за Рагнара. Пыталась, конечно, себя утешить стандартными фразами, вроде: «Он взрослый мужчина, умеет просчитывать риски. Если принял решение вскрыться, предъявив во всеуслышание четыре стихии, кто я такая, чтобы ему запрещать?», но отпустить ситуацию всё равно до конца не удалось, и я пообещала себе быть к нему внимательнее и поменьше вредничать.

Огонёк трепыхнулся, желая выдать порцию сарказма, но спрятался, уловив моё недовольство.

Да, дорогой сожитель, я всё ещё на тебя обижена и не готова общаться как раньше.

И тем не менее, чувствовала, что напряжение сходит на нет. И скучаю, очень скучаю по этому паршивцу.

В груди стало теплее — подлизывается.

И чего я такая добрая? Почему–то с утра большинство проблем кажутся не такими ужасными. Или я просто отходчивая? С другой стороны, как ни крути, а нам с живой стихией предстоит долгая совместная жизнь, нет смысла вечно обижаться, куда разумнее восстановить отношения, разобрать их по косточкам и достигнуть взаимовыгодных договорённостей.

«Выползай уже», — буркнула ещё более нетерпеливому товарищу, чем я. Ох уж эта огненная стихия — никакой сдержанности.

«Извини. Я больше так не буду», — повинился Огонёк, а я… растаяла.

Нет, ну это никуда не годится. Я ведь тёмная. Тёмные должны быть злыми и жестокими, не прощать ошибок ни себе ни окружающим. И тут же сама себе напомнила, что тёмные никому ничего не должны, а мне даже волшебный каад прямо сказал, что доброта — одно из присущих мне качеств. Точнее, недостатков. Тогда я удивилась, ведь доброта — качество хорошее, но сейчас понимала — каад прав, нельзя быть слишком доброй, в Эрмиде это примут за слабость и будут использовать направо и налево. Во всём нужна мера.