Книга Его строптивая любовь, страница 214 – Ирина Коняева

— Он жив? Выглядит не очень.

— Да, дай ему несколько минут, скоро включится регенерация, станет как новенький.

— Спасибо, — выдохнула, укладывая голову рыжика на колени и аккуратно поглаживая по мокрым, а потому тёмным сейчас волосам.

Маэстро прошёл из угла в угол, затем поднял голову, рассматривая камеру.

— Занимательный металл. Смотри, словно зеркало, если посветить, — проговорил он. — Никогда с таким не встречался, так–то он тёмный.

В следующее мгновение наставник безжалостно отколол кусок материала магией и спрятал в поясную сумку, следом собрал несколько видов рыбок и медуз, заковал каждую в отдельный круглый прозрачный шарик и отправил туда же. А я, наконец, почувствовала, как кожа Маро теплеет.

— Маэстро, он приходит в себя. Тело теплеет. И лицо немного меняется.

— Так и должно быть, ткани были забиты вредной водой, он её потихоньку выводит. Я перенесу его отсюда в сухое помещение, так быстрее придёт в себя, — проговорил наставник, но не успел даже шаг сделать в нашу сторону, как мужчина открыл глаза.

— Ой, — пискнула я. — Учитель, это не Маро. Но похож.

В следующий миг наставник стоял рядом — я даже не поняла, как он переместился, настолько быстро всё произошло.

— Ну, надо же, — протянул он. — Какие нелюди!

Мирно отдыхающий на моих коленях тёмный лишь бросил на него короткий взгляд, а далее всё его внимание вновь обратилось ко мне. И я точно уловила момент, когда он сообразил, кто тут так нежно удерживает его голову над водой — чёрные брови нахмурились, чтобы тут же удивлённо взлететь. Но лишь на долю секунды, на краткий, едва уловимый миг.

— Почему тебе дал имя родовой артефакт, если ты знакома с Маро? — произнёс мужчина едва слышно. Голос был ещё слабым, едва слышным, но уже требовательным.

Нет, ну будто нет более важных вопросов, честное слово!

— Не дерзи отцу, — прошипел тёмный, хмурясь.

Обратила взор к наставнику, тот правильно истолковал невысказанный вопрос.

— Он читает мысли, да. И, не хочу тебя расстраивать, но твой отец — сильнейший, а значит, ты не сможешь ему не подчиняться. Иерархия тёмных, — добавил Маэстро.

Кровь ударила в голову. Как же всё это достало! Я хочу сама управлять своей жизнью!

— То есть рабский ошейник сайрен — не самое ужасное, что со мной случилось, да? — уточнила ядовито.

Дурацкие древние правила вновь делали меня игрушкой кукловода, только дергающий за ниточки сменился. И это бесило так, что хотелось разнести мир на атомы, сказать, что так и было, а затем найти ещё с десяток возможностей выместить злобу: сломать, причинить боль, разрушить, придушить…

— Алессаль! — возмутился Маэстро. — Нельзя так говорить с отцом!

— Что с ошейником? — чётко проговаривая каждую букву, потребовала ответа, не отрывая взгляд от лица наставника.

— Он пока на месте, но это ненадолго. Давайте переместимся в сухое помещение, — вдруг очнулся Маэстро, и поднял тело огненного тёмного над водой, левитируя его строго между нами, не рискуя отправить вперёд, оберегая.

Я шла на негнущихся ногах и бесилась, чувствуя, что недвижимый пока отец бессовестно считывает мои мысли, притом забирается в такие глубины, о которых я сама давно не помнила. Картинки возникали в мозгу ярко и вызывали головную боль, а следом и тошноту, но я стоически терпела. Разве что вколачивала пятки в каменный пол, демонстрируя недовольство. Всё равно сопротивление бесполезно, почему–то ни капли в том не сомневалась.