Книга Его строптивая любовь, страница 273 – Ирина Коняева

И вновь он молчит, пытаясь считать мои мысли, а я смотрю на него и думаю, какой он красивый, до чего они с Маро похожи, и что у меня форма бровей, как у них двоих, и нос такой же острый…

— Хитрая, — похвалил он. Но тут же щёлкнул по носу: — Но недостаточно. А теперь вернёмся в дом, я кое–что тебе покажу. Вряд ли драконы смогли вскрыть мою сокровищницу.

— Они пользуются сокровищницей на минус первом этаже.

— Я не о ней.

— Это вторая цель твоего прибытия в Эрмид? — вспомнила я, что мы отклонились от этой темы и не прояснили её до конца.

— Да. Рагнар сказал, что цанам тяжело даже в сфере жизни. К слову, цаны — это одна из самых преданных нам рас, именно поэтому они первыми получат дом, даже раньше, чем мы достроим Луцан. Я хочу лично сообщить им счастливую весть.

— О, это здорово! А третья цель? — поинтересовалась весело.

— Забрать Маро, конечно! Негодяй вечно увиливает от обязанностей. Не бери с него пример, — тоном строгого родителя произнёс отец, но я знала, что он веселится. Так же, как понимала и то, что о настоящей третьей цели мне не сообщат. Но уже не злилась. Хотите вы, господа тёмные, не хотите, а я потихоньку распутаю все ваши планы и разберусь во всех тайнах. Всему своё время. Как сказал отец, у меня вся жизнь впереди.

— Такая у меня наследственность, — развела я руками, стараясь не рассмеяться. — Может, я больше в дядюшку пошла?

— Спаси нас, Тьма! — сымитировал испуг отец, и мы радостно рассмеялись.

В Ургран отец вошёл хозяином. Ни ностальгии, ни улыбки на лице. В холле звонко велел цанам собраться и ожидать на террасе, а затем взял меня за руку и подошёл к хрустальной стене.

— Приложи ладони и прикажи открыть ход, — велел он, что я незамедлительно сделала, ничего особенного не ожидая. Думала, очередное испытание. Однако стена завибрировала, хрустальные кирпичи налились светом, пожелтели, а после исчезли, открывая спуск в подвал. — Иди.

Кивнула, легко сбежала по лестнице, прислушиваясь ко всем органам чувств. Дорога была безопасной, неожиданно длинной, а закончилась просторным пустым залом без признаков факелов или свечей.

— Можно призвать ветер, чтобы немного проветрить? — спросила отца. Воздух в помещении был затхлым и неприятно щекотал ноздри.

— Конечно.

Попросила стихию бережно проветрить пространство, но ветерок упёрся. Выходит, он не просто так крутился возле меня сегодня — надеялся, что я с ним поиграю, закручу несколько вихрей, подниму часть воды из моря, смерчем кину на землю… Разрушитель. Любит негативные эмоции. Пришлось пообещать ему развлечение, но пока не согласовали шторм на море, ни в какую не соглашался. Ветер — действительно самая вредная стихия, но и с ней можно договориться.

— Ветер некому сдерживать, — заметил отец. — Все древние расы, которые могли его укротить, погибли. Вот он и держится рядом с нами, потому что признаёт лишь силу.

— Как погибли? — уточнила, услышав в тоне отца стальные нотки.

— Ты всё поняла верно, дочь. Мы враждовали. Победил сильнейший.

Стало зябко, однако я не позволила страху сжать ледяной рукой моё глупое сердце. Я и сама огненная тёмная. Да, маленькая ещё, неопытная, слишком добрая. Но это пока. Посмотрю на себя через тысячу лет. Тьма потихоньку делает своё дело — я становлюсь сдержаннее, хладнокровнее.