Книга Его строптивая любовь, страница 344 – Ирина Коняева

— Потому я и попросил у вас несколько лет повременить с детьми — нам необходимо напитать силой Храм Огня, он будет стабилизировать искры, и вы сможете наслаждаться родительскими обязанностями, а не страдать от них.

— И почему нельзя было сразу прямо сказать? — спросила я «в воздух».

Мы сделали небольшой перерыв в разговоре и поели. Вместе с пищей пришлось переварить и немало мыслей, в том числе о том, насколько важно знать историю своего народа. Теперь я лучше понимала отца и его поступки, не противилась будущему и в целом… да мне просто стало спокойнее!

И всё–таки я многого не понимала или догадывалась, но не могла поверить. Отец казался всезнающим и всемогущим, при этом не раз напомнил, что и он ошибался, и ему есть, чего стыдиться.

— Ты воспринимаешь меня, как бога, Миа, но я — лишь винтик в механизме Вселенной, может, чуть более важный, чем множество других, но не незаменимый и далеко не единственный. А тебя пугает масштаб, — заметил отец, любуясь морем.

— Есть такое.

— Тебе нечего бояться. Ты родилась в замечательное время.

Повернулась к отцу, но тот не встретился со мной взглядом. Он будто не мог оторваться от мерного плеска прибоя, шелеста листьев и крика местных чаек. Но я знала, что его поведение — напускное.

— Почему оно замечательное? — спросила тихо.

— Потому что войны уже отгремели, по–настоящему опасные враги уничтожены, а самое страшное чудовище, которое носила земля, избавилось от кровавой пелены перед глазами и не несёт для тебя угрозы.

— Ты о себе? Или о Гранад?

Я не хотела называть её матерью. Не могла. И в моих глазах она была большим чудовищем, чем отец уже просто потому, что в ней нет родительских чувств, сплошная игра. Показуха, как говорят на Земле. Мне хорошо это было знакомо, поскольку я активно пользовалась социальными сетями. Все фото отретушированы, позы — тщательно выверены, темы — проверены и подогнаны не только под тренды, но и под мою аудиторию. И я там казалась великим специалистом по всем вопросам, поскольку готовилась, изучая тонны материала и «политику партии» ближайших конкурентов.

Возможно, блогинг пригодился в Эрмиде больше остальных моих занятий. Я уже умела анализировать и потому смогла перестроиться на магический формат подачи информации, хоть он меня страшно бесил. Но с чем я никак не могла до конца примириться — это невероятная жестокость. Холодная, но яростная. Злая и жалящая, но не всепоглощающая. Здесь у неё гораздо больше граней, я до сих пор удивляюсь, обнаруживая новые.

Отец, как обычно, без зазрения совести слушал мои мысли.

— Тебе не понять любви тёмных к разрушению. Вода сайрен жестока, но она прагматична, её можно контролировать разумом, и тебе это удаётся, чему я несказанно рад. А вот сила смерти демонов совершенно иная. Она застилает сознание кровавой пеленой, жадно требует всё новых и новых жертв, наслаждается разрушением. Твой дракон не даст мне солгать — чем сильнее маг, тем опаснее он становится и для себя и для окружающих. Большинство древних рас погибло из–за того, что они начали путешествовать по немагическим или магически–слабым мирам и возомнили себя богами, за что были уничтожены. В своё время я поддался этой же слабости. И твоя мать тоже.

Вновь воцарилась тишина. Чтобы занять руки и отвлечься, потянулась к чайнику, столкнулась с Рагнаром кончиками пальцев. Невольно улыбнулись друг другу, но если с его стороны это была улыбка поддержки, то с моей — больше нервный спазм.