Книга Его строптивая любовь, страница 43 – Ирина Коняева

Отчего–то вдруг сильно смутилась.

Верно ли я всё делаю или совсем ополоумела?

Однако ветер подхватил огненную сферу, закружил в потоке, а затем и вовсе скрыл внутри воронки. Я мучительно вглядывалась, даже на цыпочки встала, но никак не могла его разглядеть и начала тревожиться. Огненная стена подобралась ближе, словно поддерживая меня своим жаром.

— Спасибо. Ты тоже волнуешься, да? — спросила, но не получила ответа. — Надеюсь, они примут правильное решение. Я бы не хотела получить войну стихий, меня и без того бесконечно испытывают на прочность все кому не лень, — неожиданно для себя пожаловалась огненной стене. Та пододвинулась ещё ближе, согревая и будто убаюкивая. — Ты такая замечательная, спасибо тебе.

— Я бы тоже хотел тебя обнять, — вдруг сообщил Рагнар. — Не могу смотреть, как ты нервничаешь.

Улыбнулась брату, поблагодарила от души, но объятия родной стихии на мужские менять не стала, сделала ещё шаг назад, в огненное марево. Вздохнула глубоко–глубоко, так, что даже Огонёк отложил «миску с попкорном» и начал тянуть энергию, превращаясь в обжигающего маленького монстра.

«Осторожнее, пожалуйста, мне дышать тяжело. Ты решил зажарить меня изнутри и сожрать?»

«Такую сожрёшь — отравишься», — съехидничал огненный друг, но аппетит умерил, продолжил в спокойном, «тёплом» режиме. Я чувствовала его постоянно, но уже не опасалась за здоровье. Интересно, способен ли он «осушить» всю эту стену?

«Разумеется!» — фыркнул жадина. — «Я бы с удовольствием это сделал, но тогда нас раскроют. Приходится держать себя в руках», — жалобно вздохнул он и послал маленькую такую картинку сосисок, которые смогли бы скрасить его тоску. Сосиски при этом были в ассортименте — хоть магазин открывай.

Мы простояли достаточно долго, ноги уже сводило от усталости, когда на поверхности грязевого потока появился фонарик. Он немного уменьшился в размере, поцарапался и потускнел, но в целом выглядел относительно неплохо. Я поспешила забрать его, чтобы отнести к родной стихии, но ветер направил сферу по воздуху, словно волейболист — мяч, точнёхонько в самый центр огненного поля.

— Ну, что там? — нетерпеливо поинтересовалась я у огненного шторма, но вместо него ответил Огонёк.

«Перевожу с нормального на твой: все присутствующие в шоке от тебя и твоих методов, считают тебя неадекватной, дурной, импульсивной, чрезмерно наивной и доверчивой, но при этом ужасно интересной, так что готовы к сотрудничеству. Я, кстати, по той же причине решил остаться. У тебя мозги работают зигзагом, скучать не приходится», — то ли похвалил, то ли оскорбил Огонёк.

«Потом говорим», — словно строгий родитель нашкодившему ребёнку выдала я. Но затем вернулась к нашему обычному стилю общения, где уже я спрашиваю совета: — «Что мне сейчас сделать, подскажи, пожалуйста».

«Поблагодари их и отпусти», — был ответ.

Я обратилась к каждой стихии мысленно. Слова лились полноводной рекой, от души, искренне, и я знала, что меня слышат, понимают и… уважают. Как бы ни язвил Огонёк, а стихии посчитали меня достойной. И одно это наполняло счастьем и покоем.

Когда я закончила говорить, стихии исчезли, словно их и не было. Земля вновь обрела привычные очертания — ни трещинки. Об испытании напоминали лишь ощипанные растения.

— Странно, что нет следов огня, воды и земли, зато ветер оставил после себя беспорядок, — заметила вслух.